руку к какой-то трубе, с кровью под носом и синяком на бедре. Один глаз у нее заплыл. Камера вернулась на место.
— Вот так, Вася, да. Я купил у тебя мотоцикл, а ты меня застрелил. Разве это честно? Нет, это не честно. Я думал, что откупаюсь от Хаши, а на самом деле откупался от тебя. Кто ты такой, чтобы я откупался от тебя? Пиздюк в шортах, да. Но я ведь не просто заплатил тебе, и получил за это пулю в голову. Это только начало, да. Еще труднее было выжить потом, когда Ибрагим начал копаться в трупах. Понимаешь, как это было трудно — выжить? Ты понимаешь меня, Вася, да?
Вася непроизвольно кивнул головой, не соображая уже, что общается с видеозаписью.
... — Я бы вытащил ей сейчас потроха из брюха, вместе с твоим ублюдком. Ты же любишь страшное кино? Да ты большой специалист в этом! — Мертвый Звонимир пожал плечами. — Но я не такой как ты, Вася, да. Я добрее. Бегать от Ибрагима стоит дорого, это расходы, а жизнь хочется всем. Поэтому я предлагаю тебе сделку, да. Сумма, счет и сроки указаны в текстовом приложении. Контакт для ответа тоже там. Сам понимаешь, если бы я хотел просто отомстить, ты бы другое кино увидел. Но мне деньги нужнее. Зачем мне твоя блядь? Она только тебе нужна. А чтобы ты не думал, что я шучу... Эй, покажи, — опять повторил Звонимир
Камера снова отъехала назад, захватив пристегнутую одной рукой к стене Бьют общим планом. Звонимир резко встряхнул черный продолговатый цилиндр, зажатый в кулаке, выбрасывая телескопическую металлическую дубинку с набалдашником на конце, ткнул ею в лицо Бьют. Она, защищаясь, рефлекторно вскинула свободную от наручников руку к лицу. Звонимир примерился, и с оттяжкой, из-за спины, ударил по предплечью девушки, ломая кость.
Бьют и Вася заорали одновременно. Потом Бьют на видеозаписи замолчала, прижимая искалеченную руку к животу. Вася продолжал скулить.
— Вот так, Вася. Потом я ей поломаю вторую руку. Потом третью. Знаешь, где я у нее найду третью руку, да? — Звонимир поставил ногу на выпуклый животик Бьют и покачал его ногой туда–сюда, как футбольный мяч в центре поля перед распасовкой. — Кстати, после перелома руку можно просто оторвать. Если хорошо дернуть. Можно подрезать. Ее же больше ничего не держит, кроме мяса, да. Все, Вася, принимай решение. Видео можешь отнести в свою полицию, или как там она у вас сейчас называется. Мне не жалко, да. Расскажешь им, как ты убил трех граждан Евросоюза. И чем ты занимался в остальное время. Блядь свою тогда ты больше не увидишь, а ублюдка я тебе пришлю. В формалине. Это небольшая посылка будет, да. Трехлитровая банка, в которых у вас раньше березовый сок продавался. Я же помню эти банки, я у вас учился, да. Как раз влезет, если плотно затолкать. Пока, Вася.
Вася сидел молча, оглохший и ослепший. Видеопроигрыватель доиграл файл до конца, и завел запись сначала.
« — Привет, Вася...»
Вася кулаком разбил монитор, пустив по нему белую паутину трещин. Проигрывателю было все равно, потому что он находился не в мониторе. Проигрыватель продолжал читать:
« — Мужчины иногда убивают друг друга, да. Но ведь ты меня обманул, да? Ты всех обманул?»
Вася полез к системному блоку и угомонил сволочь. Долго сидел, глядя в мертвый монитор. Потом набрал номер на телефоне. Терпеливо слушал гудки.
— Але. Да, знаю который час. Они Сашку мою украли. Лицо ей разбили, руку сломали. Живот хотят разрезать. «Кто они», Егоров, не еби мне мозги, кто же еще? Денег хотят. Только они ее все равно, наверное, не отпустят, — Вася всхлипнул. — Егоров, приезжай.
***
Военный совет состоялся на рассвете, как и положено всем военным советам. Когда голова полководца ничего еще не соображает, но тянуть с решением уже нельзя.
— Деньги мы найдем, — сказал Егоров. — Ибрагим даст. В конце концов, это и его дело тоже. Более того, прежде всего — это его дело. За его отца ты отвечаешь своим ребенком. Ибрагим их после этого на дне моря достанет. Вася, не
