лавировали-лавировали... « Башкир прямолинейно выдвинул версию, что Егоров все уже обтяпал, а сейчас просто непонятку включил, чтобы на свадьбе не проставляться. И вообще — хуй его знает, кто там на самом деле Егоров, надо девичью фамилию проверить у обоих. Егоров только скрипел зубами в бессильной злобе.
Самое ужасное случилось, когда милиционер ... Егорова спросила бандита Егорова — а чем он, собственно, по жизни занимается и на какие шиши живет? Совершенно правильный для женщины вопрос, который, между прочим, надо задавать до переезда, а не после, застал Егорова врасплох. Не будешь же правду рассказывать о веселых злодействах и милых негодяйствах. Не подумав о последствиях, Егоров брякнул, что работает у Васи на студии. Идея изначально казалась здравой — Вася, если что, подтвердит.
«Ой!» — сказала Таня: «Как здорово! На настоящей студии? А можно посмотреть? Когда мы поедем? Давай сегодня!» Когда отговариваться больше стало невозможно, Егоров набрал Васю по телефону и попросил помощи, обещая быть вечным должником в этой, следующей и позаследующей жизни. Звонил Егоров из собственного туалета, говорил шепотом, что показывало всю глубину его падения.
Блядей, намазанных маслом, перепуганный Вася успел отмыть и разогнать со студии ровно за пять минут до прибытия очаровательного капитана милиции.
«Ой!» — сказала Таня: «Так это вы моего Петьки начальник»? Вася осторожно посмотрел на Егорова и неуверенно кивнул головой, Егоров чуть не зарычал. «Смешно-то как» — говорила Таня, бродя по студии: «Василий Иванович, и его Петька». Васе было не смешно, ибо в глазах Егорова, вместо благодарности, пылало обещание кровной мести «Василий Иванычу» минимум на три поколения.
«Ой!» — сказала Таня, увидев забытый на стеллаже фаллоимитатор лошадиного размера: «А это что? Это тоже для съемок?»
«Это искусственный член импортного производства», — вдохновенно сказал честный Вася: «Я их на прокладки для оборудования режу. Ели как колбасу резать, то примерно нужные по размеру шайбы получаются. Там же силикон высшего качества, его же специально для контакта с телом изготавливают, прилегает к деталям плотнейше. Технический силикон такого качества у нас не достанешь. Дешевле вот это покупать, и потом самому резать, чем по каталогу из заграницы заказывать. Видите, чем в нашей стране приходится заниматься вместо творчества? Самому стыдно, а выбора-то нет... « — Таня с сочувствием покивала головой и положила прозрачный хуй на место. Егоров медленно отвел руку от пистолета.
Вряд ли он собирался стрелять в безвинного Васю или любимую Таню. Скорее всего, намеревался застрелиться.
Так и жил Егоров двойной, черно-белой жизнью. Наслаждаясь и мучаясь. Ночью он яростно мял своего маленького капитана милиции с двумя ямочками на щечках, и двумя ямочками над попкой, а утром покорно чистил зубы, брился, одевался, и уходил «на работу». На два этажа выше, в том же подъезде — на съемную квартиру, где и заваливался дальше спать до обеда.
Один раз он чуть не провалился на явке, как профессор Плейшнер, во время миграции в майке и трениках между своим любовным гнездом и тайным лежбищем, когда Таня внепланово вернулась с работы за какой-то дребеденью. Спасла профессиональная реакция. Егоров стоял, вжимаясь в стену, и старался дышать тихо, пока Таня не клацнула замком его же, Егоровской квартиры, в которой он сам стал изгоем и рабой любви.
Жить двойной жизнью для злобного Егорова было невыносимо тяжело. Теперь он спал на полу в собственной квартире, изгонялся по утрам оттуда «на работу», а по ночам его с визгом и азартом трахала милиция. Милиция засовывала язык ему в рот, теребила яйца, снисходительно называла «Петькой», а потом поворачивалась спиной, требуя не храпеть на ухо.
При этом Вася был его «начальником», — такой молодой, а уже босс, не то что ты, балбес, Петька...
Вася старался не шутить на
