время молчал и матерился про себя, а потом жаловался мне на деда.
— Да, все нормально у него с машиной. Просто за Розу переживает. Отдает дочку замуж. Волнуется, для него она всегда останется маленькой дочуркой, — вмешалась мама.
— Волнуется, вдруг Ромка передумает жениться, — подумалось мне. — Розе уже 25 лет. Как говорят: «Все подруги уже развелись, а она еще и не выходила». Сейчас начнет меня поучать, что век девичий не долог, что и мне пора.
— Я когда двух девок родила, — начала свою поучительную речь мама. — Думала, оглянуться не успею, как стану бабушкой. А вы смотрю, и не торопитесь. Думаете всегда будете молодыми?
— Мама не начинай! — взмолилась я — Думаешь, у меня очередь под окном из женихов стоит?
— А Антон, про которого ты молчишь как партизан? Чем он тебе не жених. Что у него не так? А ты не думаешь, что ты просто к нему придираешься? — мама брала меня на измор.
А, я если честно не знала, что за Антона мама имела в виду. Про какого Антона она говорит? У меня в голове возникал лишь один образ. Антон из гаража. Но мама про него знать не может. Да и какой он мне жених. Я его и не знаю совсем. И поступил он со мной ох как некрасиво.
— Я поеду, — сказала я. — Потом поговорим.
— Вот с тобой всегда потом, — посетовала мама. — Самостоятельная. Думаешь все знаешь? Мама больше не авторитет? Вспомнишь еще меня, а будет уже поздно.
— Мама я тебя тоже люблю, — я поцеловала мамулю в щеку и убежала по ступенькам.
Бабуля встретила меня парным молоком и пирогами. Когда я у нее бываю, она всегда пытается меня подкормить. Бабушки, они, наверное, все такие. Как говорят: «Бабушка, она и в Африке бабушка». А моя, так лучше всех.
— Вкусно, — проговорила я, поглощая уже третий по счету пирожок с капустой.
— Кушай, Анечка, кушай. Поправляйся, — убаюкивающим голосом проговорила бабуля. — А то смотри вон худущая какая, как велосипед? И титьки совсем не растут.
— И ничего я не худая. И грудь у меня есть, — обиженным голосом произнесла я.
— Твои титьки одно название. Ты чем будешь дите свое кормить? Своими фикульками? — по доброму спросила бабуля. — Да и мужик. Он ведь тоже любит, когда есть за что подержаться. Мужик он ведь не собака, на кости не бросается.
— Когда появится дите и грудь подрастет, — не сдавалась я.
— А когда, скажи на милость, оно у тебя появится? — тут же перевела разговор бабуля. — Мама вчера звонила, сказала, что у тебя тоже жених есть. Антоном зовут.
— Опять двадцать пять. Что за Антон? Все уже знают, про моего Антона. Одна я нет! Странно, — думала я, а сама вспомнила Антона — механика из гаража.
Вспомнила речку. Вспомнила наш поцелуй. Внизу живота что-то зашевелилось. Опять «бабочки».
— Дай Анюте поесть спокойно, — вмешался дед. — Она взрослый человек. Захочет, расскажет. Захочет, нет
— Это она с виду взрослый человек, а так дитя еще неразумное, — бабушка погладила меня по голове как маленькую. — Пойдем дед, собираться. Пусть ест.
Они скрылись в соседней комнате, а я поспешила вылезти из-за стола. Четыре съеденных пирожка — это как минимум час занятий в спортзале. Есть люди хвастающие, что могут, есть мучное, сколько влезет. Я не из таких, чуть-чуть дам послабление в диете и уже смотришь, к бочкам все прилипло. Но я нашла выход, хожу три раза в неделю на фитнес. С тренером нам повезло. Пока семь потов с нас не сойдет, она тренировку не прекращает. А какое удовольствие получаю от тренировок? Лучше ощущений от тренировок, только ощущения, от хорошего секса.
— Аня, а ты Генку помнишь? — крикнула из другой комнаты бабушка, — Рыжего Генку. Так он сейчас не пьет совсем. Закодировался. На север ездит. Хорошо зарабатывает. Дом построил. Машину купил. К нему все наша Зинка клинья подбивает. Он с ней крутит, мутит, а замуж не берет. Говорит, люблю одну лишь Аньку! И все тут. Тебя ... то — есть.
— Это он просто жениться не хочет, — прокричала я в ответ, а сама окунулась в
