Совместный проект с MaryJane.
Психология — странная наука. Я пошла учиться на психолога в наш местный филиал ВУЗа для развития собственных познаний и чтобы вырваться в мир. Не секрет что психологи зарабатывают много, почти ничего не делая. Учиться долго — работать легко. Главное правило: перескажи историю пациента ему другими словами и он сам все поймет. Но на деле все оказалось иначе, много уроков и большинство совершенно непонятные. Вопрос «Зачем» витал в воздухе целый год, пока я училась, а потом были распределения на подкурсы. Специализация на сексуальную основу и сексуальную психологию. Выбор, конечно же, не мой, ну что хорошего быть сексологом? Но все преподаватели в один голос — такая девушка обязана этим заниматься, к вам толпами пойдут, зная, что у вас с этим все нормально. А ведь было вовсе не нормально.
Я, конечно, девочка не простая, моя мама с самого детства не считала нужным скрывать от меня свою сексуальную жизнь. Но это, по-моему, только мне навредило. Что хорошего в том, что юная девушка находит у мамы целые залежи вибраторов? Да ничего, а еще потом выслушивает целые проповеди на тему «вырастешь — поймешь маму». Практически каждую ночь постель родителей скрипела, протяжные стоны матери звучали до часа ночи...
Жуть и тяжелое детство. Как я в таких условиях могла научиться правильно общаться с мальчиками? Ну, детство было не таким уж тяжелым, это я загнула, мама была хорошей женщиной. Она научила меня краситься и одеваться, прививала мне культуру питания, чтобы я не была похожа на бегемота. Она же говорила, что не стоит выпендриваться перед парнями и пытаться обратить на себя внимание, нужно искать того единственного. Глупости все это — вот найдешь ты его, а он на тебя ноль внимания. Впрочем, внимания я никогда не искала, но обильно его получала. Так уж вышло, что я пошла не в мать с ее стройностью и поджарым телом. Я была в отца или кто там был в нашем роду. Грудь у меня была полного третьего размера, Попка была кругленькой, бедра нормально-широкие, не толстожопая я, в общем. Длинные волосы — это мой фетиш, обожаю свои волосы до попки и люблю различные плетения и косы, что в сочетании с моими рыжим цветом смотрится, как сгустки огня на голове. Ручки же у меня тонкие, ножки крепкие, сказывается раннее ношение каблуков и любовь к легкой атлетике. А вот пресловутого принца — нету.
Многие парни нашей школы цеплялись ко мне. Были и подарки и признания, уговоры и мольбы, пару раз были угрозы, но я хранила себя и презирала местных шлюх, что ложились под половину школы. Не из таких я, — я другая и красивая. Может конечно, немного и наивная, может, немного высокомерна, но я всегда считала себя выше всего этого стада.
В институте было все, так же как и в школе, только масштабы другие. Здесь все называлось по-другому, не меняя, тем не менее, смысла. Звали в кровать — так потом же поженимся, а не на ночь. Другие просто звали на вечеринки в надежде опоить меня, но я не пью и горжусь этим. Все кого я динамила, потом говорили, что я фригидна и никогда просто не кончала по настоящему, вот и выросла как кактус колючая. В этом была толика правды, я трогала себя там, это правда, но никогда не испытывала такого оргазма о которых все говорят. Мастурбация и собственное удовлетворение — это снятие возбуждения, небольшая разрядка, способ отвлечься и отдохнуть. Где те самые оргазмы, от которых аж ссутся под себя? Нету. Кончила, вытерла руку, и пошла заниматься обычными делами, забывая о мастурбации на три — четыре дня. А тут: «Иди в сексологию», ну не бред ли? Я много могу рассказать о сексе как о постороннем предмете, что говорят девочки, когда рядом нет мальчиков, но ни одна не говорит о фантастическом удовольствии. Говорят о других удовольствиях: о кино, кафе, ресторанах, о романтических встречах при луне, но только не о сексе. Словно они это делают не ради оргазма, а ради еды в ресторане. Теперь я такие
