свое представление о жизни. И твое похищение будет казаться мелочью по сравнению с твоими новыми убеждениями и ценностями. И ты с этим ничего не сможешь поделать. И будь уверена, тебе от меня не сбежать. А если попытаешься, то знай — придется тебе плыть и долго. А если каким-то образом, тебе всё же удастся, то как ты думаешь, твоей семье так же повезет? Твои родители как раз по телеку выступают, говорят о твоем исчезновении, как они тебя любят. А ты их любишь взамен? Любишь свою милую тетушку? Очень ли ты их любишь, чтобы не впутывать их во всё это? В твоем кошельке было всё, что нам нужно о тебе знать. Твой адрес в Миссиссипи. И мы теперь знаем, где живет твоя тетушка и дедушка. Знаем, где живут твои друзья. Поверь, полиция не сможет защитить их всех. Ты теперь моя, твое тело — моё. Но если до этого доидет, обещаю, твоя матушка или тетушка займут твое место в течение 24 часов.
Он склонился над ней.
— Ты этого хочешь? Ты мне веришь? Ты хочешь увидеть свою мать на твоем месте, распластанной и привязанной к этой кровати? Только ты можешь их защитить. Я человек слова. Посмотри мне в глаза. Ты мне веришь?
Она взглянулв в его карие глаза, и конечно, она ему верила.
— Конечно, — продолжал он, откинувшись на спинку кресла. — Ты всегда можешь попытаться покончить с собой, но ведь это не вариант для такой католички, как ты?
Она проигнорировала его усмешку и не хотела глядеть ему в глаза. Боссман же кивнул, и пока он говорил, другой человек подошел к Вике.
— У твоего нового хозяина есть некоторые требования к его рабам.
Левой рукой Элвис схватил Викторию за волосы и пригнул её голову к правому плечу. Правой схватил какой-то прибор, который Вики не заметила. Он учуяла тошнотворный запах, когда его стержень накалился до красна. Без предупреждения Элвис приложен конец за левым ухом Виктории. Внезапная боль пронзила Викторию и она почуяла запах опаленных волос. Через пять секунд Элвис убрал раскаленный стержень. Зеленые глаза Виктории от шока и боли чуть не вылезли из орбит.
Боссман слегка улыбнулся и объяснил:
— Твой новый Мастер любит, чтобы его собственность была помечена, чтобы не было недопониманий и ошибок. Твоя пометка почти незаметна. Она тебя не будет беспокоить.
Я мычала, как дикая корова. Я даже не успела заплакать, когда всё уже было сделано. Мои глаза наполнились слезами боли и унижения, и стали стекать по моим щекам. Где-то внутри загорались искры гнева.
— Не может быть, — проносилось у меня в голове. — Не может быть!
Не произнося ни слова, Элвис сел верхом на моем животе. Под его весом я не могла дышать. Он снял резиновую перчатку с левой руки и взял её в правую руку. Левой же стал хлестать мне по грудям. Меня никто так не наказывал, отчего я в шоке замерла. Чуть оправившись, я стала дергаться, пытаясь скинуть его. Хоть это и было тщетно, и я это понимала с самого начала, но попытаться стоило. Прижав меня к кровати, мужчина продолжал меня шлепать и дергать за соски, пока они оба не стали эрегированными.
— В самый раз, — улыбнувшись, сказал Элвис. Он достал что-то похожее на большую булавку и проколол основание соска моей левой груди. Я дернулась от боли и завыла в кляп.
Он схватил вторую булавку и в той же манере проколол правый сосок. Дышать было тяжело, я задыхалась от слюны, накопившейся позади кляпа, пыталась часто моргать, но слезы ручьем текли из моих глаз. Боль в каждом соске была нестерпима и никуда не уходила. Она, казалось, всё росла и росла. Я вспотела с головы до пят. И мне по-прежнему не хватало воздуха.
Капелька крови просочилась из проколов ее груди, и не говоря ни слова, Элвис снял иглу из ее левого соска, и толкнул тонкую 3-х сантиметровую золотую штангу через прокол. На одном конце штанги было кольцо, а на другом конце резьба. Из-за больших рук он с трудом ввинтил небольшой декоративный колпак на конец штанги. То же он проделал с правой грудью. У Вики теперь
