я тебя за сиськи мацаю?
Екатерина Сергеевна беспомощно смотрела на Наташку, и машинально закивала головой.
— А теперь, Нюрка, пусти её! А ты вставай на ноги и давай сама заголяйся, и не вздумай взбыкнуть — я тебе нос сломаю!
Екатерина Сергеевна кое-как поднялась на ноги, и под пристальным взглядом Нюрки и Наташки стала снимать с себя одежду...
— Эй, кисуля, чулки и туфли оставь, а вот трусы снимай — тебе они ближайшее время точно не понадобятся! — Наташка корректировала действия жертвы. — Шикарная баба! Я таких ещё ни когда и не пялила, но сегодня мне точно свезло. С бабами трахалась когда-нибудь?
— Нет... прошептала Екатерина Сергеевна.
— Ну и чудненько, стало быть я у тебя буду первой! Теперь становись на корачки, смелее — хочу на твой срам взглянуть! Умница! Хорошая пизда, неразъебанная ещё. Небось ни кому кроме мужа не давала? Оно и правильно — для меня свои дырки берегла! — Наташка засмеялась. Ну-ка ноги по шире, ещё, ещё... Эй, Петрович, не хочешь пенку снять с нашей новенькой? Глянь, какой станок!
— Да, станок, что надо! — осклабился Петрович, прервавшись от сношения Настеньки. — Ну, давай что ли вставлю нашей крале, а то когда ещё доведется такую фифу оприходовать... Лови...
— Ах! — встрепенулась Екатерина Сергеевна.
— На... на... получай... — пыхтел сзади Петрович. Его «зазноба» сначала держалась, но по мере сношения с губ Екатерины стали срываться редкие стоны...
— А... а... ох...
... Петрович наращивал темп: вцепившись в белоснежные бедра своей «любовницы», он без устали трамбовал хлюпающее влагалище. Внезапно он замер:
— На, сука, получай! — Екатерина Сергеевна почувствовала, как поток спермы стал заполнять её влагалище. «Не залететь бы» — безразлично подумала женщина... — Хороша, баба, ох и хороша! — Петрович, слегка отдышавшись, похвалил «любовницу». — Пизда узкая, как у пионерки! Не ебет её ни кто, что ли?
— Петрович, ты что, обрюхатить захотел нашу девочку? Куда ж ты в неё свою кончину льёшь? — засмеялась Наташка.
— Да похер мне, — отвечал ей Петрович, направляясь к лежащей Настеньке, которая даже не потрудилась свести ноги. — Чай не девочка — знает, что нужно делать! Вот эта сопля, — он кивнул на Настеньку, — ещё необстрелянная — её и поберечь можно, а эту надо использовать на 100%...
... — Ну что, пора тебя к женской любви приобщить! — обратилась Наташка к, по-прежнему стоящей раком, Екатерине Сергеевне. — Давай-ка мы сперва поцелуемся...
С этими словами Наташка взяла руками лицо женщины, и впилась долгим поцелуем в губы Екатерины Сергеевны. Та сначала попыталась отстраниться — запах был ещё тот, но «любовница» настойчиво проталкивала свой язык в рот жертвы. И та сдалась... Сначала она просто впустила в себя язык Наташки, а спустя несколько мгновений стала его робко посасывать. Наташка, почувствовав, что женщина сдалась, взяла в руки груди Екатерины Сергеевны и стала мягко массировать её соски, которые тут же отозвались на ласку — превратились в два твердых желудя.
... — Ну что, нравится? — оторвалась Наташка от губ Екатерины. — Не отвечай, сама вижу, что нравится. Теперь давай, моя хорошая, полижи мне между ног. Там правда не совсем чисто, но ты уж уважь свою подругу!
С этими словами, Наташка села перед лицом Екатерины Сергеевны, раздвинула ноги и сдвинула в сторону свои трусы, открывая доступ к промежности, густо заросшей черными, курчавыми волосами....
— Давай, не томи мою девочку, — снова обратилась Наташка. — Не вынуждай меня снова бить тебя! Живенько!
Екатерина Сергеевна склонила свою голову к заросшей промежности Наташки и, зажмурив глаза лизнула... Раз, второй, третий...
— Умница! — прошептала Наташка, руками прижимая голову Екатерины к своему влагалищу. — Сначала ты мне полижешь, а потом я тебе тоже хорошо сделаю... Ещё, сильнее, ещё...
И Екатерина Сергеевна, продолжала вылизывать промежность бомжихи Наташки...
... — Ну
