Екатерина Сергеевна Пухлова возвращалась домой. Квартальный отчет, нерасторопные подчиненные... Поэтому сегодня сорокапятилетняя главбух фирмы «Стройинвест» возвращалась домой как никогда поздно — на часах было 23.20.
В свои 45 Екатерина Сергеевна выглядела хорошо.
Небольшая, все ещё не обвисшая грудь; округлый, крепкий задок; светлые, до плечей волосы; озорные карие глаза... Рождение двоих детей практически не оставило на теле женщины ни каких следов. Но самое главное — Екатерина была очень высокая — 180 сантиметров. В детстве она стеснялась своего роста, но уже будучи студенткой она поняла свое преимущество перед мелкими, инфантильными одногруппницами — от парней отбоя не было...
Войдя в свой подъезд она замерла: из подвала явно доносились какие-то звуки. «Может милицию вызнать?» — подумала Екатерина Сергеевна, но все таки решила для начала убедиться, что вызов необходим. Осторожно спустившись по лестнице на цокольный этаж, она толкнула дверь подвала. Освещение включено не было, но где-то вдалеке прохода пробивались лучи света. От туда же и раздавались непонятные звуки. Затаив дыхание, женщина двинулась на свет...
От увиденной картины у Екатерины Сергеевны перехватило дыхание. Посреди подвала, на каком-то тряпье лежала совершенно голая соседка по этажу восемнадцатилетняя Настенька, а между её ног пристроился пожилой бомж и методично вколачивал в девичье лоно свой член.
За процессом соития, наблюдала неопрятного вида женщина — ровесница «любовника» девушки.
— Тихо, девонька, — обратилась она к Настеньке, — целку Петрович тебе порвал — теперь поздно метаться! Надо быть покорной девочкой — сейчас Петрович в тебя яйца опорожнит, и станешь, дорогуша, его персональной шлюшкой...
— А кто это к нам пожаловал? — вдруг раздался на головой Екатерины Сергеевны женский сип. И в тот же момент вонючая рука закрыла рот женщине и потянула назад. Екатерина Сергеевна попыталась вырваться, но тщетно — силы были слишком неравны. — Не дергайся, лярва! — издевательски продолжал тот же голос. — Сча поебемся и пойдешь к муженьку в кроватку...
— Нюрка, что там у тебя? — держащая руки Настеньки обратилась к напавшей на Екатерину Сергеевну.
— Да вот, ещё одну цыпу поймала! Правда не девочка, но соска что надо! Валюха, буди Наташку — пусть и баба потешится...
Екатерину Сергеевну от ужаса буквально парализовало: женщина буквально оцепенела и не делала ни каких попыток вырваться. Тем временем руки Нюрки залезли под юбку женщины.
— Слышь, Петрович, классная блядь к нам попалась! Ты глянь — в чулках ходит, трусы прозрачные... Как чувствовала, что ебать её сегодня будут!...
— Ну нахрена меня будить надо было, — в проходе появилась широкая тень, судя по всему той самой Наташки за которой ходила Валюха. Наконец Наташка вышла на свет. Это была очень полная неряшливая женщина лет пятидесяти, в фуфайке и мужских спецовочных ботинках. — Опа! — она увидела Екатерину. — Ни чего себе соска! Ну сегодня мне свезло так свезло...
Наташка приблизилась к Екатерине Сергеевне и, глядя в глаза, стала расстегивать жертве плащ. Одна пуговица, вторая... Настал черед модного белого пиджачка. Одна пуговица, вторая пуговица... Затем блузки. И тут Екатерину Сергеевну прорвало.
— А! Пустите! Сволочи!... Ой! — её тираду оборвала хлесткая пощечина Наташки, потом ещё одна, ещё... Женщину ни когда в жизни не били, поэтому пощечины её доломали окончательно. Наташка, видя состояние жертвы, продолжила расстегивать блузку... На лифчике застежка была сзади, а поэтому она его просто разорвала спереди. И вот две аккуратные, все ещё достаточно упругие груди первого размера с бледно-коричневыми сосками оказались в руках насильницы.
— Хорошее вымя! — похвалила Наташка грудь Екатерины Сергеевны, пальцами выкручивая соски. — Люблю, когда у бабы хорошие дойки — так прикольно их мять... Нравится, когда
