впечатление, что силикона не то чтобы не пожалели, а чтобы не осталось другим соискательницам пышных форм. И при этом сама рыжеволосая лахудра была сравнительно невысокого роста. Эдакий синтетический шарик на ножках.
— Интересно, а обед эта рыба-телескоп готовила тоже в таком прикиде, или, всё же, догадалась нацепить на себя фартук? — подумала Алиса и чуть не прыснула от смеха.
— Дорогая! — продолжал свою арию Геннадий, — Мы очень голодны! Покормишь нас?
— Конечно, — как в дешевом водевиле, ответила девица и выставила вперед свои арбузы, словно именно ими и собиралась подчевать мужа и гостью.
Геннадий вынул из огромного серванта три не менее мощных бокала и налил в них темно красное, как кровь, вино. Девица процокала на своих ходулях, вертя пышным задом, как пропеллером, подхватила один из них и уселась на огромном диване, стоявшем посередине комнаты.
— Перед ужином полагается аперитив, — со знанием дела прокомментировал Геннадий, — Вино немного терпкое, но прекрасно возбуждает аппетит. Попробуй.
Алиса не стала отнекиваться и сделала несколько маленьких глоточков. Вино действительно было немного необычным, но даже от маленькой дозы по телу разлилось успокаивающее тепло. Девушка чуть пошатнулась, голова её склонилась в сторону, и она не заметила, как очутилась на диване между Геннадием и грудастой девицей.
Девушка хотела встать, но её тело оказалось вдруг таким тяжелым и неповоротливым, что Алиса не могла пошевелить даже пальцем. Она видела перед собой озабоченное лицо Геннадия, его шевелящиеся губы, чувствовала прикосновения пальцев к своему телу, но язык прилип к нёбу, а глаза начали медленно закрываться. И через несколько минут девушка провалилась в темную вязкую трясину.
— Эта девка еще не очухалась? — откуда-то издалека донесся недовольный мужской голос.
— Дрыхнет, сучка, — ответил второй, женский, — Может, толкнуть её?
Алиса пошевелилась и открыла глаза. Комната, в которой она находилась, расплывалась перед её взором, голова была такая тяжелая, что еле держалась на плечах, но не болела. Девушка попыталась поднять руку, но не смогла этого сделать. Она потрясла головой, чтобы восстановить зрение и придти в себя.
Постепенно картина начала проясняться. Алиса осмотрелась, но до конца не поверила в реальность произошедшего. Она сидела на огромном диване, покрытом пушистым мягким пледом. Одежды на ней не было. Подергав руками, девушка поняла, что запястья крепко связаны за спиной. Вторая веревка стягивала руки выше локтей. Лодыжки и колени тоже были крепко стянуты узкими ремнями. Но рот был свободен.
— Отдайте мою одежду, — дрожащим еще не вполне оформившимся голосом произнесла Алиса, — И зачем вы меня связали?
— Сиди тихо, сучка, — легкий шлепок по щеке заставил девушку вздрогнуть, — Твои тряпки больше тебе не понадобятся.
Алиса повернула голову и увидела перед собой грудастую девицу. Она сидела в кресле, закинув ногу на ногу и держа между пальцами длинную тонкую сигарету. Сейчас она была одета по-другому, но также вульгарно. Её пухленькое пузыреобразное тело еле прикрывало прозрачное трико розоватого цвета без бретелек, сплошь усеянное смешными бантиками и кружевами. Капроновые чулки в тон белью держались на тонких резинках. Босоножки были другими, но так же напоминали ходули из-за высокой платформы и каблуков-шпилек.
Лифчика на ней не было, и шарообразные груди топорщились из-под чаш трико, как два перекачанных пузыря. Девица медленно встала со своего кресла, и Алиса увидела миниатюрные трусики из розового шелка, прикрывавшие лишь одну промежность.
— Милый! — позвала грудастая девка немного плаксивым тоном, — Иди скорей. Она проснулась.
— Иду-иду! — ответил ей Геннадий смешным певучим голосом.
Вскоре он появился в комнате и, подойдя к своей подружке, обнял её за талию. Одет мужчина был в длинный атласный халат,
