Кленовый лист в последнем танце плавно кружит вокруг фонаря. Причудливые па и повороты... Им тоже одиноко — и столбу и листку, а вместе им не быть. Так повстречались, чтобы расстаться.
Случайные блики настолько переполнены болью, что моя собственная затихает внутри.
Тихое треньканье. Телефонный звонок в три часа ночи... и я знаю, что звонит тот, чей номер никогда не был записан в моем телефоне. Жаль, что это не муж.
В трубке звучит сонный приглушенный голос:
— Я скоро подъеду, жди внизу!
В каждом звуке сквозит усталость. Я должна была надоесть ему уже давно. В этот раз нет сил удивиться его звонку, нет сил даже для благодарности.
Накидываю куртку, капюшон и спускаюсь на улицу. Знобит от пустоты и от ночной осенней прохлады. Обхватываю плечи руками.
Останавливается машина, молча сажусь. Уезжаем из города. Согреваюсь немного. Плавно съезжает с объездной и тормозит. Впереди река, красиво...
Рядом со мной мой идеал, мой ангел... Тот кто понимает без слов, ему не нужен даже мой взгляд. Сидит и вслушивается в мое дыхание. Тяжелая ладонь обхватывает мое запястье. Нежное поглаживание. Искра влетает в мое тело и падает глубоко в меня. Больноо. Как же больно. Губы задрожали
— Я люблю его. Люблю. Почему я такая? Не хочу!
Успокаивающе кружит подушечкой пальца.
— Я не умею врать в сексе, не хочу чтоб был трах по расписанию. А тут столько трещин... Его почти нет рядом, он не со мной... То есть сидит и с кем-то общается, раздражаясь на любое мое слово. Или лежит и молча смотрит куда-то в сторону. Пыталась поговорить — не хочет. Говорю о проблемах — злиться. Так всегда да? Быт раздражает? Ну?
Хмыкает и пожимает плечами.
— Он тоже всегда молчит. Мне кажется, что постоянно злиться, а прямо сказать боится, вдруг я что-нибудь сотворю с собой. Но ведь я знаю, что люблю, не хочу терять, готова на все. Захотелось увидеть его улыбку, почувствовать поцелуй. Я просто не выдержала. Ластилась как в последний раз... Сам понимаешь...
— Жалеешь?
— Да, жалею, жалею, жалею! — эмоции закипают. — Ты знаешь, как это больно? Целуешь любимого, а он косится в телефон! Отдаешь всю себя, забываешь о рамках, а он снова тянется к телефону!
Накатывает воспоминание, внутри дрожь напряжения. Краем глаза я прочла: «Малышка, моя девочка... «. Я не хотела, ненавижу читать чужую переписку. Не за что не полезу смотреть, с кем он так. Но ведь с кем-то. Я ему не нужна...
— Я ему не нужна, — повторяю уже вслух. Хочется плакать, но при нем я никогда не плачу. Поворачиваю голову и смотрю в лицо. Такой сильный, большой мужчина, пронзительно-темные глаза. Легкая насмешка во взгляде. Опускаю ресницы, прячась в смущении. Ладони обхватывают мое лицо, его губы приближаются и касаются... носика, а затем лба. Накатывает тяжесть, густое спокойствие, я расслабляюсь.
— Малышка-глупышка, люблю тебя, все будет хорошо, — такой родной голос растапливает осколки льда, которые стекают по щекам. Поцелуями ловит каждую капельку, каждую слезинку, пробуждая меня от странной дремы.
Теплые пальцы скользят по телу, словно заново вспоминая.
— Сладкая моя, я люблю тебя! Твой запах, твой голос, всю тебя! — возбужденный шепот будоражит меня. — Я заигрался, устал, ушел в себя. Но хочу тебя, быть с тобой!
Долгожданные слова смывают остатки сомнений. Тело в невесомости, облако подо мной, приятная тяжесть его тела сверху. Замирает, ожидания разрешения. Руками оплетаю его, прижимая к себе. Отвечаю на поцелуи, кусая губы. Чувствую холод — это я без одежды, а потом жар — теперь обнажен и он. Притягиваю сильнее, ногтями впиваясь в спину. Ставлю свой знак.
Твердые губы напряженно скользят по мне вниз, но я не хочу ждать и направляю его плоть в себя, выгибаюсь, беззвучно выдыхаю.
Мои волосы намотаны на кулак, заставляет смотреть на себя, каждым движением входя все глубже, до боли, до судорог, до наслаждения. Удар, еще... Слушаю шлепки, чувствую, как разбивается
