— Лёва, может в кино пойдем?
Я ответил что не хочу. Много людей, дорогое пиво. Денег мало. Да и не хочу с Лизой идти, я и так на ней женат. Жирок у нее появился, глаза пыльноватые. Не та уже совсем, подумал я, почесав зад.
— Лучше ужин нормальный сделай — говорю Лизке.
Давно не ел чего-то нормального. Щетина выросла, трахать жену не хочу, не моюсь, пахну пачулей и кориандром. Я красив в этих трусах с мизерным бугорком меж ног. Как другие не видят этого? Раньше от девок отбоя не было. Отдыху не было от ебли. Правда девки за деньги были, ну а кто ж не платит сейчас. Потом свадьба на Лизке, крах ее недалекого воротилы-отца и я у разбитого корыта. Втихомолку дрочу в туалете спуская на плитку. Впрочем, все не так плохо, подумал я.
— Лизка, я в бар.
Она ответила, что хорошо.
Не зря я ее избил на неделе. Теперь любо посмотреть. Тихая, в синяках, кровоподтек на лбу. Надо почаще ее. Чтоб не распускалась.
В баре никого. Два педика пьют мохито, старик у стойки лакает самбуку. Старый хрен, подумал я, неправильно пьет. Я взял двойной джек с колой и сел за дальний темный столик. Начал пить, закурил. Полузакрыл глаза, чтобы все видели как мне хорошо. Да, мне хорошо.
— Не помешаю? Потолкуем за виски.
Перед моим столиком стоял задрот в очках с двойным стеклом, мятом костюме и весь обливался теплым потом. Под носом щетка, на щеках угри. Голова — плеш. Говорю ему, мол, я не из этих ваших. Ты попутал, братец.
— Да что ты! Я их сам не люблю.
Ну присядь, говорю, в ногах правды нет. Я хотел показаться безразличным и брутальным. Крутым парнем, в общем. Он сел и его черная дырка начала баритонить.
— Погода сегодня... Ненастная... — прошелестел, отхлебнул.
— Как поживаете?
Я его уже ненавидел.
— Я вот решил устроить вечер для себя... После работы пришел сюда, планирую нахлестаться. Ты как? Я угощаю.
Почему бы не наебениться на халяву, подумал я, и ответил что я только за.
— Я схожу возьму нам бутылку джека... — шелестнул он.
Ради джека на халяву, пожалуй, потерплю этого моллюска. В какой — то степени мне повезло сегодня. Денег то у меня понты. Он вернулся шаркая ногами и шмыгая носом. Говно, а не человек. Я открыл бутылку, разлил себе и этому черту. Мы дернули. Он выкатил глаза, как рыба. Закурил.
— Как к тебе обращаться, кстати?
— Лев.
— Я Эд.
— Что за имя такое?
— Ну Эд... Эдуард...
— Ясно.
Точно педик какой — то. Кто так имена сокращает? Педики.
— Лев, давай за знакомство...
— Только не на брудершафт. — подколол я.
— Ихихихи! — запищал полудурок Эд.
Мы дернули. Я заметил, что бородатый бармен смотрит на меня пристально, не моргая. Может я попал в латентный гей-бар? Разве есть такие? Вроде нет.
— Лев, чем занимаешься? Я секретарь.
Ебаный рот! Точно задний.
— Слушай, ты точно не из этих? Ведешь себя как они. Да и работа у тебя такая... Как у них.
— Да о чем ты говоришь?! Я женат. Люблю девушек! Сиськи, письки... Трах...
Я всегда вычисляю геев так — если смотрю на него и могу представить как он с бабой дела делает, то мужик. А если не могу представить, то значит дело гиблое. Вот этого Эда я представляю только в балетной пачке. Он даже похож на извращенца. Плешивый, очкастый и с усами.
— Вот позавчера с такой сексоткой познакомился... И прямо в туалете барном ее нагнул. Стоны по всему бару стояли!
Вот пиздобол, а... Как можно так бессовестно пиздить!
— Это я с виду такой неприглядный... На самом деле я еще ого-го! Фору многим дам...
Я скорее опрокинул стакан, чтобы зло не рассмеяться в лицо этому кретину.
— А у тебя есть жена, Лёв?
— Да.
— Красивая наверно?
— Возможно. Не знаю.
После моих слов Эд повернул голову к столикам и проорал:
— Парни, этот мужик не знает красивая ли у него жена!
Все люди очень громко заржали. Работяги, выпивохи, два педика, старик у стойки, бармен. Все. Я задохнулся от охуевшести этого червяка. В глазах потемнело, виски запульсировали.
— Да ты
