низкими голенищами и черной футболке. Только она была без каких-либо рисунков и с длинными рукавами, присборенными до локтя. На шее на золотой цепочке у него поблескивал какой-то кулон. Наверное, они вместе ходили на этот дурацкий концерт.
— Привет, — немного запоздало выдал Матвей с одобрительной улыбкой, предварительно смерив Кристину оценивающим взглядом.
— Я... , — начала она, но голос ее подвел на несколько секунд, — Я хочу, чтобы ты забрал свой дурацкий подарок и подарил его какой-нибудь из своих девок! А я — не одна из них, чтобы так со мной обращаться! Вы оба — просто отвратительны! И ваш образ жизни — отвратителен! Видеть вас не хочу! Никогда! Только ради папы тут и останусь до свадьбы!...
Пока Кристина говорила, Лука медленно подошел к комоду и остановился, опершись о него бедром и сцепив на груди руки. Он слушал ее, слегка опустив голову, словно скрывал свое лицо. Она была уверена, что он так прятал язвительную ухмылку. Сволочь!
Матвей смотрел на нее открыто, слегка нахмурив брови и скривив губы в настороженной улыбке: его лицо выражало удивление, заинтригованность — не более.
— Забери свою тряпку! — крикнула она и бросила в него белой воздушной сорочкой, которая на лету надулась парусом и плавно упала к его ногам.
— Давно меня так не отшивала девушка, — усмехнулся Матвей, наклонился и поднял сорочку, засунув ее одним концом себе в карман брюк, — Капризные избалованные девчонки — это так сексуально.
В его голосе не звучало ни капли сочувствия и понимания, но явно было слышно коварство. Кристина нервно сглотнула и отступила на одну ступеньку вверх. Она с содроганием увидела, как Матвей, облизывая, закусил нижнюю губу, а потом медленно провел языком по верхним зубам, словно размышляя.
— Ладно, — наконец сказал он, поднимаясь ей навстречу на одну ступеньку, — Извини, если я тебя обидел. Просто ты... вся такая неприступная... знаешь, это заводит еще больше... , — он приблизился еще на пару ступенек, пока Кристина смогла заставить себя сдвинуться с места. Она стремительно развернулась, чтобы убежать вверх по лестнице, но в этот момент сильная рука ухватила ее за запястье, потянула, и она, соскользнув одной ногой со ступеньки, покрытой мягкой ковровой дорожкой, фактически сорвалась в объятья Матвея. Ее сразу же обожгло его горячее тело и дыхание, легкий запах алкоголя и острый запах секса. Кристина попыталась вырваться, но он был таким сильным, таким невозможно возбуждающим. Он стоял на ступеньку ниже нее, поэтому его лицо было почти на уровне ее разгоряченного лица. Она ужасно боялась, что он сейчас ее поцелует, и тогда никакая ее гордость, никакой здравый смысл, никакие убеждения не будут больше иметь значения. Но он только прижимал ее к себе всем телом, давая ей ощутить, как бьется его сердце, как напрягаются его мышцы, как течет по венам его кровь. Он прижался колючей небритой щекой к ее щеке, нежно потерся о ее кожу, царапая ее и раздражая. Его светлые локоны щекотали ей шею.
— Отпусти, — пролепетала она, упираясь локтями ему в грудь, а ладонями в плечи.
— Ни за что, — прошептал он ей в ушко, заставляя ее нервную систему дать полный сбой из-за охвативших ее электрических разрядов, — Я так давно хочу тебя, малышка.
В этот момент Кристина заметила проходящего мимо по лестнице Луку. Они встретились на секунду взглядами, но она совсем не поняла застывшего на его лице выражения, надеясь, что хотя бы он заметил презрение в ее глазах. В эту секунду Матвей вдруг ее отпустил, слегка присел и крепко обхватил ее за бедра, перекидывая через собственное плечо. В ужасе вцепившись в футболку на его спине, она чуть не задохнулась от головокружительного ощущения полной беспомощности и риска полететь вниз головой с лестницы.
— Отпусти немедленно! — наконец слабо воскликнула она.
— Придержи мне дверь, — ровным голосом обратился Матвей к брату. В панике
