Судить же о том, насколько девушка довольна моими ласками, я привык не по ее жалкому лепету, а по степени ее возбуждения и силе оргазма. Физиология более надежный советчик, чем жалобы глупенькой неискушенной девчонки.
— А тебе не кажется, что это эгоистично! — вспылила она, не зная, что еще возразить, и отступая, потому что Лука снова к ней приблизился. Растерявшись, она остановилась, позволив ему сжать себя за плечи, а потом обнять. Она доверчиво уткнулась лицом и ладонями ему в грудь. От него так чудесно пахло! И еще она чувствовала теперь, как до сих пор учащенно бьется его сердце после секса. Почему-то от осознания этого у нее по коже побежали мурашки, особенно когда он нежно погладил ее волосы.
— Тебе... следует начать принимать таблетки, — мягко заметил Лука.
— Я принимаю...
— Умница, — улыбнулся он, немного удивленный, и ладонью приподнял ее лицо, запечатлев на ее губках сухой, почти целомудренный поцелуй, — Мне бы хотелось съездить с тобой куда-нибудь... Может, на концерт или в театр? Куда бы ты хотела?
— К чему все это? Мы же все равно не будем встречаться...
— Встречаться? — в раздумье повторил он, усмехнувшись, — А почему бы и нет?
Кристина взглянула на него с недоверием.
— Ты... , — начала она.
— Что?
— Да нет, ничего... , — поспешно пробормотала она, боясь спросить лишнее.
Кристина, конечно, не думала, что все это будет выглядеть именно так. Она представляла себе любовь совсем иначе — правда, теперь она уже даже не могла вспомнить, как именно. Единственное, что она понимала, это что она попала в западню собственных желаний, в которых совершенно запуталась.
Сегодня из Москвы должен был вернуться Матвей, и единственное, чего ей хотелось, честно говоря, это сбежать из этого дома, куда глаза глядят, чтобы больше не вспоминать, не думать, не чувствовать то, чего не следовало. Только вот бежать ей было некуда: от номера в гостинице она отказалась, с тех пор как в Питер приехал папа, до свадьбы родителей еще оставалось несколько дней, нужно было еще много чего подготовить, и все они пытались жить одной большой дружной семьей. Лариса планировала взять ее с собой на примерку платья, в магазины и в спа-салон. Папа иногда пропадал на целый день по каким-то таинственным вопросам, о которых она и спросить не имела возможности, потому что рядом постоянно кто-то был. Может, он подарок для Ларисы искал, а, может, решал какие-то вопросы по работе, ведь куда бы он ни поехал, дела всегда следовали за ним.
Лука появлялся и исчезал, ни о чем ее не предупреждая — он тоже весь вечно был поглощен делами, совсем как отец. Если бы она знала, о чем думает Лука, что чувствует и хочет ли ее также сильно, как она его, каждую секунду, возможно, ей стало бы намного легче. Сама того не желая, она вечно следила за ним взглядом, ловила каждый его жест, движение, вздох, взгляд, с упоением ожидая, когда он поманит, потребует, заставит ее забыть себя. Но Лука всегда был отстраненно чужд, строг, серьезен, неприступен и сногсшибательно неотразим, словно звезда киноэкрана, и она никогда не знала, как к нему подступиться. Впрочем, особой возможности спокойно пообщаться им пока не представилось, ведь прошло так мало времени, хотя ей казалось, что она мечется во всем этом водовороте страстей уже вечность.
Кристина заставила себя дочитать до конца ничего не значащий абзац и перевернула страницу. Ее живот в очередной раз скрутила болезненная судорога страха, когда она подумала о Матвее, разом вспомнив его дерзкий, пьяняще порочный взгляд и его обещание ее вылизать. От этих воспоминаний ее бросило в жар.
«Думай, глупая! Думай!» — умоляла она собственный здравый смысл, но он был глух к ее мольбам. Она цеплялась за соломинки надежды на чудо, но все ее жалкие попытки одуматься, захлебывались в водовороте чувственных ощущений, которые она испытала за какую-то жалкую неделю с небольшим. Нет, она определенно не
