Серегой были у нас на пороге.
— Давай рассказывай — безнадежно махнул рукой Серега.
Ну я и рассказал как все было — во всех деталях. Воцарилась гробовая тишина. Я заглядывал в лицо мамы, стараясь уловить ход ее мыслей, Серега тихо сидел, уставившись в пол. Из оцепенения всех вывел раздавшийся неожиданно телефонный звонок.
— Слушаю Марь Сергеевна» — упавшим голосом произнесла мама.
— Ну вот и все. Классная звонит. Вызывает на понедельник наверное — пронеслось в голове.
Разговора не было слышно, мы все завороженно смотрели на маму. Она только кивала головой и повторяла: «Да, Марья Сергеевна, обязательно Марья Сергеевна, спасибо Марья Сергеевна». Разговаривали они долго и мама наконец положила трубку и уставилась на нас немигающим взглядом.
— Ну что там? Не томи Ирка — нарушила тишину теть Света
— Мы тут их распинать собрались, а оказывается — они у нас герои — улыбнулась вдруг мама.
У меня глаза полезли из орбит от удивления. Никак не ожидал такого поворота событий.
Мама начала рассказывать. Оказывается, после того как мы с Серегой пошли домой, — наши девчонки, у которых на глазах все произошло, пошли к классной и все рассказали, как было. Марья Сергеевна потянула их с собой к директору и те снова все пересказали. Дерик уже отошел немного — выслушал внимательно и расчувствовался. Оказывается, он сам детдомовский, и отношение к матери — это очень больной вопрос для него. Марь Сергеевну попросил перезвонить нашим родителям и извинится, а Вована в понедельник с родителями на педсовет.
— Вот так то — закончила мама.
— А еще директор просил поблагодарить нас с тобой Светка, что воспитали таких замечательных сыновей.
Теть Света расплылась в улыбке.
— Как думаешь, Ир, они заслуживают поощрения?.
— Подумаем — подмигнула мама теть Свете.
Вот и пришло долгожданное воскресенье. Мать опять чего-то там наготовила, упаковала в сумки и под вечер мы двинулись в сауну. На улице выпал первый снег и предательски скрипел под ногами. На сей раз через парадный вход пошли мамы, а нам с Серегой пришлось мерзнуть перед секретной дверью, при каждом шорохе шмыгая в кусты. Наконец нас впустили.
В сауне было приятно тепло. Мы быстро разделись, прошмыгнули в парилку. Нахлобучив панамы, расстелили простынь и развалились на верхней полке. Вскоре появились мамы, все в тех же тогах из простыней ниже колен, в панамах и с вениками. Мы с Серегой полулежали, опершись на локти, как мамы в прошлый раз, с удовольствием вдыхая горячий воздух и наблюдая как по животу начинает струиться пот, собираясь в ложбинке пупка. Мамы глянули мельком в нашу сторону и занялись своим обычным делом. Вот только глаза у мамы как-то необычно блестели. Может показалось? Может освещение такое. Не важно.
Опять колдовство с настойкой (на сей раз эвкалипт), брызгание на горячие камни, пар и блаженная нега от предвкушения будущего удовольствия. Почувствовав, что мама умостилась рядом, я ленивым взглядом скользнул по ее телу. Все было как в прошлый раз: та же панама, та же простынь. Только на сей раз как-то все было по-другому: раскрепощенней, по-домашнему что ли. Глаза свободно и открыто скользили по маминому телу (верней простыне), наслаждаясь каждым изгибом. Где-то рядом ворочалась теть Света, мерно сопел Сережка, смахивая пот с лица.
Идиллия была нарушена громким голосом Сережкиной мамы.
— Вы сюда пялиться пришли или париться?
— Брысь с полки и взяли в руки веники — рявкнула вдогонку.
Мы быстро соскочили, схватили веники в руки и замерли в ожидании. Теть Света грациозно соскользнула с полки, освобождая место маме. Мама развязала спереди узел и придерживая простынь одной рукой, улеглась на живот и вытянув из-под себя простынь, оголила спину до пояса.
— Ну чего ждем? Приступай — обратилась теть Света к Сережке.
Тот подошел поближе и несколько раз неумело «ударил»
