кухню, я сделаю тебе горячий шоколад, и ты успокоишься, хорошо? — он взял меня за руку и поднял. — Пойдем.Я только молча кивнула. А Оливер сильнее сжал мою ладонь в своей руке.***Ароматный дымок вился над кружкой. Сизые струйки дыма вились в плавном танце, переплетаясь, уносясь ввысь. Словно пара влюбленных в чарующих движениях взаимопонимания и нежности.Оливер сидел напротив и встревоженно смотрел на меня. Я, потупив глаза, дрожащей рукой взяла кружку и поднесла ко рту. Зубы тихо клацнули по каемке. Жадными, быстрыми глотками я выпила половину, пытаясь успокоиться. Сердцебиение удалось снизить, но руки продолжали быть мягкими, как будто из ваты, и подрагивающими. — Не смотри на меня так, пожалуйста, — не выдержав паузы, произнесла я. — Ты мне лучше объясни, что случилось? — Я не могу тебе этого сказать, — с глубоким вздохом ответила я, сдерживая снова подступившие слезы. — Элизабет, ты можешь мне довериться. Даже если это какая-то страшная тайна. Я пойму тебя и поддержу.Я молчала. Что я могла ему сказать? Что меня изнасиловали? Или что мне понравилось то, что надо мной делали? Или мне нравилось делать минет, человеку, который унижал меня?От стыда я готова была провалиться под землю. Слезы тихо капали на столешницу, в горле застрял комок. Все не так. Не правильно. Должно быть не так. Через шум в ушах, я услышала чей-то голос, и со страхом поняла, что это мой собственный: — Меня... Меня... изнасиловали... — ЧТО?! — На лице у Оливера отобразилась ярость. Он с грохотом опрокинул стул, на котором сидел, подскочил ко мне, схватил за плечи и начал трясти, как тряпичную куклу: — Кто? Кто это сделал?!?!? — он чуть ли не орал.Вместо ответа он получил еще порцию слез и рыдания. Я не могла остановиться, слова проглатывались на полуслове, но я кое-как выдавила: — Стив... — Кто такой Стив? — Оливер перестал меня трясти, успокоился сам, и смотрел теперь мне в глаза спокойным взглядом. Я подняла голову — в этот момент его зрачки расширились почти до радужки, а потом резко сузились до крошечной точки. Черные глаза с отливом багрового цвета... — М-мой... мой начальник в магазине. Главный менеджер. — Как его зовут полностью? — Стив Тонкс. Ты просто не представляешь, что он со мной сделал! — меня прорвало. Невидимая преграда, барьер, который я поставила сама, сломался и слова начали выплескиваться наружу, словно вода из размытой плотины. Я рассказала ему все. С самого начала. Как я разбила товар, как потом он вызвал к себе. Заставил делать унизительные вещи, брать в рот его член. Оливер слушал меня, не перебивая. Когда я закончила рассказ, не упомянув про свои чувства, он неожиданно меня обнял. Чувство защищенности, покоя и умиротворенности овладели мной. Мне никогда еще ни с кем не было так хорошо. Я прижалась к его плечу щекой и прошептала: — Не отпускай меня, никогда... — Не отпущу...*** — Расскажи что-нибудь о своем детстве, Лизи.Мы лежали в моей комнате, на кровати. На компьютере тихо играла спокойная музыка. Оливер теребил мои волосы, запуская почти всю ладонь в них, а я чертила пальцем на его груди невидимые узоры. — Да ничего особенного. Маму я не помню, она умерла, когда я была еще маленькой. Отец вырастил меня и воспитал. Помню, как в 10 лет на меня свалилась вся работа по дому — отец не успевал и в поле, и дома. Мне пришлось учиться стирать, варить, убирать. Один раз чуть не случился пожар — ... я попыталась пожарить стейки. Но по телевизору начались мои любимые мультики и я отвлеклась. И забыла про мясо. В общем, из мяса получились одни уголки, — я хихикнула, вспоминая то, во что превратились сырые куски мяса. — Слава богу, отец пришел пораньше. Накричал, правда, на меня, ну и ладно. — Ясно. — А ты? — А что я? Я рос в обычной семье. Жил я в многоэтажном доме в спальном районе. Мы с отцом и
