сложили простыни вдвое и обернулись ими как в тоги. Только на сей раз тоги были не до колен, а только прикрывали их трусы — как мини юбки. Мы свои простыни тоже сложили, правда втрое и обмотались ими вокруг бедер, запихнув свободный конец под пояс.
В предбаннике стол уже был накрыт, посредине красовалась бутылочка винца. До этого мы с родительницами вместе не выпивали, ну если только на Новый Год они позволяли нам по пол-бокала шампанского. Мамы уселись на диван — мы разместились в креслах. Я — напротив Сережкиной, а он соответственно — напротив моей мамы. Чудный видок, должен вам сказать, открывался нам. Стол был ниже дивана и совсем не заслонял вида голых коленок наших матушек.
Тетя Света раскупорила бутылку вина, наполнила наполовину граненные стаканы (другой посуды не оказалось) и произнесла первый тост. Мы залпом выпили и принялись за яства. Да — чувство голода давало о себе знать.
— Сауна всегда вызывает желание поесть — объяснила мама, видя с какой жадностью мы набросились на еду.
— Кушайте, кушайте — не стесняйтесь — добавила теть Света. Два раза нас просить не надо было. Легкое головокружение от выпитого только поднимало настроение. Тут и второй тост прозвучал — и опять полстакана. В голове уже было нормально, и я уже чувствовал, что язык перестает слушаться. Зато настроение было прекрасным. А почему ему не быть таковым, если перед моими глазами мелькали ляжки тети Светы. Она то левую ногу забрасывала на правую, то правую на левую, то вообще сидела с раздвинутыми слегка ногами, светя своими белыми трусами. Прям — услада для глаз.
Помните знаменитый кадр из фильма с Шарон Стоун, где она ме-е-дленно закидывает ногу за ногу. Фильма в те далекие восьмидесятые мы этого еще не видели, да о видеомагнитофонах не слыхивали — а картинку, на которую потом пол-союза мужчин мастурбировала уже наблюдали.
Пришло время третьего тоста. Опять взяла слово теть Света и провозгласила, что третий тост за любовь и мужчины пьют стоя.
Я встал, в одной руке держа стакан с вином, другой опираясь на быльце кресла. И совсем не заметил, что край моей простыни застрял в кресле... и в итоге она медленно сползла, оставив меня в одних плавках. В плавках — это пол-беды, а вот то что из этих плавок выпирала моя реакция на сцену а-ля Шарон Стоун повергла меня в шок, а мам в бузудержный хохот.
Ну мамы — это куда ни шло, но вот Серега ржал как конь вместе с ними — это уже слишком. А еще друг называется. Я готов был провалиться сквозь землю. Мамы давились от смеха, откинувшись на спинку дивана и задрав даже ноги от распирающего их хохота. Я пришел в себя и ставя стакан на стол начал шарить по креслу, ища злополучную простынь.
— Нет, нет — замахала рукой теть Света, давясь от смеха.
— После тоста стакан на стол не ставят — выдавила она из себя.
Так и пришлось пить — стоя. Мама, вытирая слезы от смеха сказала.
— Быстро накинул простынь, а то стоишь тут как радистка Кэт.
И они опять, прямо как школьницы покатились со смеху, задирая ноги и демонстрируя нам белую полоску своих трусов.
— А при чем тут радистка Кэт? — недоуменно спросил Сережка.
Радистка Кэт — героиня сериала «Семнадцать мгновений весны» — кто не знает — на всякий случай.
Теть Света глянула на него серьезно на секундочку и сквозь смех продолжила.
— У радистки что? Рация! У рации что? Антенна! А антенна что? — вопросительно она смотрела на сына. Серега молчал, недоуменно качая головой.
— А антенна — стоит — выпалила моя мама и обе они опять зашлись от смеха.
Ну тут и мы начали ржать как ненормальные. Наш смех наверное было слышно даже за дверями сауны. Алкоголь, необычность ситуации — все это привело нас просто в эйфорическое, приподнятое настроение. Показал бы кто палец — мы б уже лопали от смеха. Так незаметно наш сеанс добегал к концу.
— Свет, который час? — вдруг спросила мама.
Теть Света
