мороженка, забытая на кухне нерадивой хозяйкой. Откинув одеяло и задрав ночнушку, тут же прильнул к её голенькой писечке губами. Катюша застонала. Нет она не была холодной женщиной. Она была жаркой как горячая водопроводная труба. Со всех её щелей исторгалось пламя чувственности. Как ей удавалось прятать её, мне было непонятно. Мне не нужно было показывать полёт мотылька, она текла, как распоследняя сука. Её чувственность вырвалась на волю, раздавая тумаки Совести, Женственности, Непорочности. Теперь ей было плевать, что о ней скажут товарки из швейного цеха. Ей хотелось Любви, Наслаждения, Женского счастья!
— Иди ко мне! — уже не просила, а приказала она.
Я пришёл. Поцеловал её в губы, коснулся напряжённых сосков её грудей, подсунул руки под её попу и вошёл. Врата любви были открыты и с радостью пропустили таран. Крепость по имени Екатерина пала. Она сдалась на милость победителя. Но не чествуя себя поверженной перевернула меня на спину. И начала любить меня, так как ей этого хотелось. Но она чувствовала своего любовника, и когда я хотел выйти наружу не дала: «В меня! В Меня!», — кричала она оргазмируя. Она посмотрела свой женский календарик?! Чёрт меня побери — эта женская натура! Никогда не узнаешь для чего все это делается. Душа женщины, даже не потёмки, а чёрная дыра... И уже по прошествии многих лет, я всё больше и больше убеждаюсь в этом.
... Утром, мы по обоюдному сговору и согласию сыграли небольшую сценку, практически перед дверьми соседки. Я довольно ощутимо хлопнул ладонью по заднице Катюшу и сделал заявление, что было семь раз, а не шесть! И пусть не смеет мне перечить.
— Но я то не кончила в седьмой раз, — гневилась подружка, — значит шесть!
— Ну, ты считай за себя, а я за себя. На моё мнение семь!
По правде говоря, в ту бессонную ночь мы кончили всего четыре раза. Но оба и враз. Но моя любовница попросила именно так сказать и обязательно хлопнуть её по попе.
Ох уж эти женщины! На какие только жертвы не приходится идти нам мужчинам! Даже на ложь!
