резать!» — «Ха-ха-ха, вы видели Шагала? Знаете, мой пятилетний племянник может нарисовать звездную ночь не хуже»...
Милана расположилась на краю полянки, где все это цветастое жизнерадостное и тупоголовое общество бесцельно бродило от столов с закусками к столам с напитками, вынула из сумки альбом и краски с кистями, положила два мазка, потом сказала, что сегодня у нее нет вдохновения, и пошла к основной толпе. Почему-то я знал, что этим все и закончится. Она тут же примкнула к группе похожих на сказочных птиц барышень с холодными пустыми глазами, и через минуту ее серебристый смех уже слышался по всей поляне.
Я не стал идти за ней и слушать бабские сплетни, а просто сел на ее стульчик и опустил голову. Нехорошо как-то начался этот день. Как бы чего не вышло...
— Эй, это ты что ли ее парень? — меня в плечо толкнул субтильного вида парнишка в не в меру мешковатых штанах и футболке и в кепке на пару размеров больше его головы с невероятно длинным козырьком.
— Ну, допустим я, — я кивнул и поднялся. — Тебе-то что с того?
Парнишка был на пару голов выше меня, но при этом он казался тоньше и менее устойчивым.
— Ничего, — он поджал губы, — просто хотел понять, что она в тебе нашла. Как по мне, так ты просто голодранец.
Я презрительно хмыкнул:
— Зато у меня перспективы, а у тебя что? Так и будешь всю жизнь за мамкину юбку держаться.
— Нет у тебя никаких перспектив, — его губы искривила надменная ухмылка. — Скоро ты ей надоешь, и она тебя бросит. И хорошо если ты просто вернешься в то дерьмо, где жил раньше, а не опустишься еще ниже. Мой тебе совет — беги от нее, пока не поздно.
— Я сам разберусь, — буркнул я.
Он дернул плечами и со злостью сплюнул себе под ноги:
— У ее папы большие связи, у моего не меньше. Так что берегись.
— Угу, — я сел обратно на стульчик и повернулся туда, где стояла Милана.
Честно говоря, в этой толпе она выделялась, как выделяется роза в букете из полевых ромашек — она была просто другой. Заметив мой взгляд, она улыбнулась мне. И как раз в этот момент в ту же сторону посмотрел долговязый. Он нахмурился. Милана тоже. Он опустил глаза и быстрым шагом направился к столу с напитками. И тут же ко мне подошла Милана:
— Что он хотел от тебя?
— Ничего особенного — угрожал, говорил, что ты меня бросишь, как только я тебе надоем...
— Да как он смеет! — ее щечки вдруг вспыхнули, а в голосе зазвучало возмущение.
— Кажется, он в тебя тайно влюблен, — я взял ее за руку.
— Глупый, — она провела рукой по моим волосам, — здесь все друг друга тихо ненавидят. И он не исключение. Каждый только и ждет возможности вцепиться кому-нибудь в глотку.
— Зачем же ты сюда ходишь?
— Если я не буду этого делать, они решат, что я их боюсь, — она улыбнулась такой улыбкой, что на мгновение мне даже стало стыдно. Я просто не имею права портить жизнь этой милой пусть и недалекой девочке...
— Ты устал? — она присела передо мной на корточки и провела пальчиком по щеке.
Я мотнул головой.
— Поехали отсюда, все равно ничего интересного уже не будет. А тебе надо прикупить какую-нибудь одежку, а то ты здесь выглядишь, как белая ворона, — она весело подмигнула мне.
Я улыбнулся ей в ответ, поднялся, сложил ее стульчик и мольберт, скинул в сумку краски и кисти, и мы направились к машине.
Милана приказала ехать в торговый центр, который, как я узнал позже, принадлежал какому-то другу ее отца.
Мы шли по этажам, чуть скользя на гладких плитках пола, жмурясь от отражавшегося от них света и болтая обо всем на свете. Милана крепко держала меня за руку, а начальник ее охраны — угрюмый бугай с перебитым ударом Костяна носом — шел за нами следом и подозрительно вглядывался в лица проходивших мимо нас людей.
Мы зашли в первый бутик. Начальник охраны остался стоять у двери, хмуро поглядывая в коридор и наблюдая за нами. Милана,... все еще весело щебеча, складывала мне на руки вешалки с
