трахнуть эту похотливую сучку прямо сейчас. Взять ее раком в ее мокрую от желания дырочку! Она потрепыхалась ... бы для приличия, но вскоре, уверен, сама начала бы мне подмахивать! А потом еще и просить в голос, чтобы я имел ее резче и глубже. Но я знал, что позже она отрезвеет, и ничто не помешает ей обвинить меня в изнасиловании. Поэтому я не стал ее трогать. Вынул пальцы, отвернулся в сторону и коротко сказал:
— Это все. Можете быть свободны.
Но история на этом далеко не закончилась. Спустя минут 40 я сидел в своем кабинете и просматривал получившееся видео, чтобы отправить его Петрухе. В дверь постучались, я разрешил войти, и передо мной появилась Анжела Игоревна собственной персоной. Вид у нее был вполне миролюбивый и даже немного виноватый.
— Сергей Валерьевич, зашла вот к Вам попрощаться и... извиниться за свое поведение.
— Вам не за что извиняться. Я понимаю Вашу реакцию. Но и Вы меня поймите...
— Я понимаю! У Вас инструкция, обязанности. — перебила она, — Поэтому и пришла. Хочу расстаться мирно.
— Я на Вас не в обиде.
Она медленно подошла ближе и села передо мной на угол стола, опустив одну ножку так, что из-под юбки показался ажурный край ее черных чулок.
— Знаете, — томно сказала она, — То, что произошло там, в досмотровой... Это было так волнующе. Чувствовать себя во власти мужчины, ощущать его прикосновения.
— Э-э, — опешил я, — Я на это несколько иначе смотрю.
— Я подумала... До самолета еще есть время, и мы могли бы...
Она обворожительно улыбнулась и начала медленно расстегивать перед моими глазами блузку.
— Я и сейчас очень волнуюсь, — ворковала Анжела, — смотрите...
Она взяла мою руку и положила ее себе на грудь чуть выше края бюстгальтера.
— ... Как бьется, слышите?
Эта сучка меня откровенно соблазняла! Но что-то в ее поведении было неестественным. И через несколько секунд я понял, что. Анжела вдруг сжала мою руку и резко рванула вниз. Затрещал лифчик, обнажая одну грудь. Полетели на пол еще не расстегнутые пуговки блузки.
— Помоги-ите!!! , — заорала женщина, одновременно свободной рукой вцепившись мне в щеку, оцарапав ее длинными острыми коготками. Затем она бросилась вперед, как тигрица. Навалилась на меня своим телом, убрала руку со щеки и рванула в сторону край юбки. Снова треск ткани и новый, еще более истошный крик:
— Не-е-е-т! Не хочу-у!!!
Распахнулась дверь, и в кабинет, словно фурии, влетели ее помощницы со смартфонами наперевес, на ходу снимая представшую им картину маслом. Я оттолкнул Анжелу. Та упала на ковер, раскинув и заголив ноги, сверкая своими белоснежными атласными трусиками. Судорожно прикрыла наготу руками и начала стенать.
— Что здесь творится?!, — с фальшивым гневом в голосе заорала Катерина.
— Он хотел ее изнасиловать!!, — вторила ей Светлана.
Актрисы из них были никудышные, и я громко рассмеялся. Все трое мигом смолкли. Не знаю, какой реакции они от меня ожидали, но точно не смеха.
— Отличный спектакль!, — подавив смех похвалил я, — Только мы такое уже проходили. Милочки, да я на подставах собаку съел, еще когда вы букетики учителям в младших классах носили. Я 20 лет в органах отслужил и такое видел, что ваше представление — это просто детский утренник.
— У нас запись!, — истерично закричала Анжела.
— У меня тоже, красавица. Камеры здесь и здесь, — я показал пальцем, — И Ваше милое шоу с обнажением превосходно записалось в HD-качестве с первой секунды. Да еще и со звуком. Стерео, между прочим. Своими действиями Вы нарушили как минимум 2 статьи уголовного кодекса, не говоря уж о кодексе поведения, принятом в нашей компании.
«Жертва насилия» мигом сникла, закрыла лицо руками и... зарыдала, как плаксивая девчонка. Я же обратился к ее подельницам.
— А вы, глупые, чего у нее на поводу пошли? Своей головы нет? С такой причиной увольнения, боюсь, вас и уборщицами не везде возьмут. Все что могу для вас сделать — это
