Перед чтением, прошу лиц с высокой моралью отойти в сторону, остальных же принять все написанное с шуткой. С уважением, РУбин.
Мел перестал скрипеть по доске.
— Вот ваши задания на дом, ребята-посмотрела на нас поверх очков Севатова Раиса Николаевна. — записывайте. И повторите прошлую тему.
— Что так много-то? — возмутился Леха, здоровый прыщавый парень с задней парты. Задира и лодырь каких надо поискать.
— Вы до четверга у меня не появитесь, так что сделать все успеете. Занятия окончены.
«Ох уж эта руссичка.»
Тут был редкий случай, когда я на все сто согласился с Лехой, заданий нам надавали, будто мы на филологическом факультете университета учились. И так каждый раз. Тем более профилирующим этот предмет не был, что бы давать такую нагрузку.
— Раиса Николаевна! — я подошел к учительскому столу. Хрупкая женщина, сорока лет, плюс-минус пять, со строгим взглядом подняла брови, отчего широкий лоб пересекла морщинка. Мне стало трудно дышать.
— Как можно исправить сегодняшнюю тройку?
— Никак, Шибин. Будешь получать хорошие отметки в конце учебы, средний балл все покажет, удачи. — она опустила свои глаза прикрыв густыми ресницами в журнал. Разговор окончен.
Я вышел в коридор нашего колледжа. И зачем вообще придумали эту ерунду с русским. Как в школе.
— Опять норка из всех соки жмет! — хлопнул меня по плечу Димка. Он торчал под дверями и набирал кому-то сообщение со скоростью звука. Мы с ним еще со школы дружим, соседи по лестничной площадке и оба любим поиграть в футбол во дворе. Норкой мы звали нашу руссичку. Прозвище пошло сначала с ее инициалов, а затем стали называть ее в честь худого хищника. Так и прижилось.
— Да-протянул я-даже тройбан исправлять не захотела, а мне стипендия позарез нужна.
— Она тебя с ней обрежет, чувак, уже третью пару троечки тащишь. Волшебное число прямо!
Ответом был вздох из глубин моих легких.
— Пойду в кино с Кристи, ты не кисни Толян! — он еще раз хлопнул меня по плечу и ретировался.
Я посмотрел вслед убегающему Димке, и поплелся в тренажерку.
В полутемном подвале спортклуба с громким названием «Гладиатор» воняло потом, носками и играл рэп чернокожих западных звезд.
Среди зеркал и накаченных тестостероном бугаев я казался еще худее, чем есть. Видно быть ожившей греческой статуей с моими наследственными данными не судьба.
Зато туда ходила одна красивая девчонка на велотренажеры. В розовой майке и в черных леггинсах. При наклоне ее груди выпадали сверху двумя шарами из плена ткани, а леггинсы на бедрах натягивались так, что было видно очертания женских гениталий. Около нее постоянно крутились самые громкие и самоуверенные парни. Показывали ей то жим гантелей с оголенными бицепсами, то смеялись друг над другом, смешивая плоские шутки с матом. Она же им снисходительно улыбалась и убирала непослушный локон за ухо.
Я подтянулся, размялся под весь этот шум-гам, то бросая взгляды на местную красотку, то на мускулы накаченных мутантов, что плоскими плакатами висели у зеркал. Пожал штангу, гантели, побил грушу.
Злобу на норку незаметно вытеснила приятная усталость, разлившаяся теплой волной по телу. На улицу я вышел, когда уже стемнело и зажглись фонари. Свежий ветер холодил еще мокрую от душа голову. Я поплелся домой, ехать на автобусе сегодня не хотелось. Пройдя пару кварталов я почувствовал, что колет ногу. Поднял подошву и увидел, что она пробита гвоздем.
— Да что ж сегодня за день-то такой! — гвоздь неохотно вытягивался из резины моей любимой обувки. Мелькнула тень, я поднял глаза и тут в меня врезался какой-то сумасшедший старик. Не удержавшись я упал на землю, прямиком в грязную лужу. Старику повезло больше, его посадку смягчило мое тело.
— Эй! Какого...
— На, возьми это! Они не должны получить, я не могу сам!... моя жизнь!... уничтожь!!! — дико вращающиеся глаза и вонь этого бедняги напугали меня до
