вожделение, а ещё, словно злость и раздражение. Значит тебя, возбуждают и раздражают мои ноги?! Одно лёгкое движение и юбка оказывается ещё выше. Всё так же покачиваю туфелькой на тонкой шпильке, смотрю сквозь него, а рукой поигрываю золотой сережкой в ухе. Главное, перед поединком, выбить соперника из равновесия, всем чем можно. Быть может еще и губы облизать? Нет, пожалуй, слишком пошло. Первым, в кабинет директора, приглашают Олега Михайловича, тоже хороший знак. Всё же завершающей быть лучше. Всегда есть надежда перекрыть карты соперника. Правда придётся ждать, пока они обсудят условия. Ничего, я терпеливая, подожду. А, директор то, хитер! Специально нам назначил на одно время и специально вызывает по одному. Видя ненавистного конкурента и не зная, что он предлагает, мы можем пойти на существенные для него скидки. Скидки скидками, но и прибыль тоже нужна. Я не могу уйти в минуса, лишь бы насолить Кузьмину. Будь очень осторожна, Лена, очень осторожна. Появившийся из кабинета директора Олег Михайлович окидывает меня свирепым взглядом.
— Ваш выход, Елена Прекрасная!
Улыбаюсь ему, вполне ласково. Глаза опаляют меня злостью, презрением и... ещё какое-то чувство в его взгляде... отчего что-то шевельнулось в душе, в животе или ещё где-то во мне. Руки, державшие папку с предложениями, дрогнули. Что это со мной? Никогда не воспринимала Кузьмина, как мужчину. Хотя, он ничего себе так, особенно в костюме и даже залысины по бокам лба не портят вид. Умное, волевое лицо, цепкий взгляд, уверенность и какое-то ехидство в движениях. Размышлять о своих реакциях долго не пришлось. Захожу в кабинет директора «Ларгуса», женственно виляя бедрами и чарующе улыбаясь.
— Вадим Викторович, как я рада вас видеть.
Свою ручку, чуть дольше, чем положено, задержала в мужских пальцах, и вроде бы невзначай, провела ноготком по кисте его руки. Он установился на меня заворожено и восхищённо.
— Елена Сергеевна! — даже языком цокнул, — Ну просто царица, да и только!
Всё сладится, подумалось мне. Обведу вокруг пальца и Кузьмина и Вадима Викторовича.
...
Уже семь часов я не была на связи. Что придумать, что соврать? Буду вести себя, словно ничего не случилась экстраординарного. Как же хочу опять услышать, его хрипловатый шёпот в динамиках. Нетерпеливо поворачиваю ключом в ячейке 37, достаю передатчик, креплю на ухо, беззвучно закрываю дверку. Иду домой, каблучки цок-цок. Он должен это слышать, как и мое тяжёлое, возбужденное от желания и осознания своей вины, дыхание. Прошло пять минут, десять... молчание. Сердце замирает, что-то внутри меня леденеет. Я нарушила правила игры и всё может закончиться раньше, чем планировалось! А мне так хочется продолжения, я не готова ещё к...
— Кукла? — до боли желанный шёпот в наушниках.
Кровь по венам побежала быстрее. Очень быстро и от этой скорости кинуло в жар.
— Да, господ... н, — еле шепчу, проглатывая от волнения окончание.
— Бегом домой, я приеду через два часа, ждать меня у порога абсолютно обнаженной с ошейником на шее и плёткой в руках! Сидишь на коленях, ноги широко раздвинуты, попка опирается на ступни!! — какой голос, мороз по коже, попробуй только ослушайся! По коже мороз, а в животе огненный вихрь. Чёрт, меня возбуждаете эта картинка.
Дома не смотрю в камеры, прячу глаза. Голубое платье летит в корзину для белья, чёрная бархотка и браслеты кладутся в шкаф. Туалет, ванна, я уже не пытаюсь ласкаться струями воды, утренняя беззаботность и игривость прошли. Наверное, он наблюдает за мной, но ни слова не раздаётся из динамиков. Эта тишина давит. Прихорашиваюсь, поправляю макияж. Одеваю ошейник. Он широкий, кожаный, но также, как и бархотка украшен фиолетовыми сверкающими камнями. Посередине кольцо, к которому крепится небольшая аккуратная цепь. Она только кажется декоративной, на самом деле, очень крепкая и прочная. Цепочка аккуратной змейкой ложится между моих
