как рядом с нами остановилась тонированная белая десятка, почти лежащая на асфальте. Из отрытых окон орала музыка. Двери распахнулись, и оттуда посыпалась пацанва. Показалось, даже, что их там не менее взвода. Оказалось, что всего пять. Они закурили, топчась у машины. При таком соседстве, и думать было нечего о продолжении. Поправив член, я привел в порядок ее трусики и опустил на Алене юбку, та все еще откинувшись лежала на сиденье, и двинул машину ближе к входу в «Полоску», где припарковались все остальные. После магазина соответствующее настроение не вернулось, и мы «спокойно» доехали домой. Когда Алена пришла из ванной ко мне в кровать, я обнял ее. Близость ее тела напомнила недавнее приключение. Я начал поглаживать ее, одновременно покрывая легкими поцелуями ее плечи, шею, щеки. Наконец добрался до губ. Начал с краешков губ, потом проник в рот. Поцелуй затянулся на вечность. Мои руки не бездельничали, поглаживая ее грудь, животик, бедра, лобок, дразня легкими прикосновениями ее нежные губки. Наконец она меня легонько оттолкнула, немного задыхаясь.
— Это, что? Приставание?
— Самое натуральное, моя развратница, — я продолжал нежными касаниями играть с ее губками.
— Неужели ты думаешь, что, проехав в таком виде через весь город, ты не подвергнешься нападению с моей стороны? Если так, то ты крупно ошибаешься! — в этот момент я уже раздвинул ее повлажневшие губки, поглаживая пальцем вокруг дырочки. Она мне не ответила, но красноречиво подалась ко мне за очередным поцелуем... Вскоре я во всю играл с ее телом, слыша в ответ сладкое постанывание любимой.
— Значит, тебе захотелось показать какая ты развратная, ведь тебя многие могли увидеть?
— Да! — она задыхалась. — Да! Мне это нравилось. Мне нравилось, что в любой момент меня могут увидеть из соседних машин! А рядом Роман! Он тоже! — Ты, наверное, хотела совсем снять трусики? Чтобы показать все! Так?!Я вошел в ее горячую, узкую дырочку.
— Да! Да! Да!
— А если бы ты сидела на заднем сиденье? Ты бы сняла трусики и юбку? Признавайся, развратница!
— Да, я хочу так! Теперь нам было не до разговоров, входил в нее, как бешеный, представив эту картинку. Кровать скрипела и дрожала под нами. Кончили мы почти одновременно! Чуть отдышавшись, я притянул ее к себе и поцеловал в терпкие губы.
— Я хотел бы так попробовать.
— Я тоже, — шепнула она в ответ. Через пару дней мы провели «репетицию», как это будет выглядеть. Оказалось, что прекрасно. Она могла сидеть сзади, за пассажиром, ему было очень трудно посмотреть на нее, тем более разглядеть, что у нее ниже пояса. Для этого ему бы пришлось полностью обернуться назад, и привстать. С ремнями безопасности, это было сделать практически невозможно. С улицы ее также невозможно было увидеть, мешала тонировка. Я же, наоборот, мог увидеть ее, настроив зеркало. После «репетиции», я набрал Роману. Сказал, что мы завтра снова можем подвести его. Договорились, встретится в том же месте, в тот же час, так сказать. В назначенное время подбираем Романа, ждать не пришлось. Едем. Я смотрю на Алену. На ней блузка, и юбка, застегивающаяся на пуговицы до самого низа. На ней — ни трусиков, ни лифчика. Алена, поймав мой взгляд, несколько напряженно улыбается. Я ободряюще улыбаюсь в ответ. Роман начал по моей просьбе рассказывать, как он на машине, прошлым летом, ездил в Германию, в гости к Жанке. Слушаю его в пол уха, время от времени поглядывая назад. Аленка, расстегнув почти все пуговички, отодвинула полы юбки в стороны, обнажив бедра. Слегка раздвинула их. Положив руку на правое бедро, белеющее в темноте, как бы невзначай опустила пальчик между ножек. Хитро поглядывает на меня. Роман рассказывает про границы и дороги, я поддерживаю беседу наводящими вопросами. На очередном светофоре, смотрю назад. Юбка застегнута только на самую верхнюю пуговицу, распахнута, обнажая гладкий лобок, ножки раздвинуты еще,
