была словно голодный зверь, дорвавшийся до столько необходимого ей тела. Ее ласки были почти насильными, Ульяна несколько раз попыталась противостоять натиску, пока раскаленное до предела тело не оказалось на ней, прижимаясь каждой клеточкой, придавливая всем весом, и Ася не впилась в ее губы.
Их любовью еще никогда не была такой неистовой, их губы судорожно касались всего, до чего могли дотянуться, — лиц, рук, плеч, грудей. В какой-то момент Ася приподнялась над Ульяной так, что ее крупные темные соски лишь слегка касалась ее груди. Она плавно покачала ими, лаская острыми навершиями грудей соски девушки, возбуждая их еще больше. Она чувствовала трепет и возбуждение своей любимой. Она также испытывала жажду и желала немедленно ее утолить.
Ульяна обхватила спину Аси и нежно ласкала ее своими ладонями, пока не достигла ягодиц. Крепко сжав их пальцами, она заставила Асю опустить бедра. Та, в свою очередь, сделала несколько толчкообразных движений, как должен был делать это с ней Владислав, но соприкосновение двух возбужденных разгоряченных лон лишь разжигало поглощавшую их страсть.
Схватив ртом сосок Ульяны, Ася провела рукой по животу любимой вниз. Нащупав маленький холмик, она позволила своим пальцам опуститься дальше и скользнуть внутрь. По телу Ульяны пробежала волна, а Ася наслаждалась видом тяжело вздымавшейся прекрасной груди. Это зрелище заставляло ее возбуждаться еще больше, и она продолжала скользить пальчиком, овладевая им глубинами лона Ульяны, то с силой лаская стенки, то толкая их глубже мощными ударами.
В это время их губы целовали друг друга, пока рука чуть приподнявшейся Ульяны не потянулась к животу Аси, опускаясь все ниже, где неуверенными движениями попыталась проникнуть к самому потаенному месту. Ася чуть отстранилась, прислушиваясь к новым ощущениям. Как только нежные пальцы приникли к входу в ее девственное лоно, она крепко прижалась промежностью к ноге любимой, зажимая ее руку, и сильнее стала скользить пальцами в истекающем соками лоне Ульяны. Через несколько секунду тела обеих девушек начало трясти, у них перехватило дыхание, и они замерли, чуть отстраняясь друг от друга.
Уставшие и счастливые, они отдыхали на супружеском ложе, пока обе не погрузились в крепкий сон. Никто из них не слышал, как близкий друг князя, воевода Кирилл Галябин, зашел в комнату и несколько минут смотрел на крепко обнявшихся обнаженных женщин. Какое-то время назад он проходил мимо княжеских покоев и, услышав тихие голоса и стоны, подошел к двери спальни и приоткрыл ее, став свидетелем пика любовных игр княгини и черноволосой служанки.
Близкий друг князя, верный ему во всем, Кирилл Федорович не стал придавать большого значения увиденному, не стал он и сообщать другу о том, как проводит время его жена в его отсутствие. Застань он в княжеской постели мужчину, он поступил бы иначе.
Он мог бы забыть о том, невольным свидетелем чего он стал, если бы в то утро ему не встретилась Асия. Он всмотрелся в гордую статную молодую татарку, окинувшую его презрительным взглядом. Она прошла мимо, неся кувшин с водой в комнату княгини.
— Ты хорошо заботишься о своей госпоже? — бросил он ей вслед.
Асия остановилась и медленно обернулаголову через плечо, обжигая его взглядом черных глаз.
— Она, небось, скучает по супругу. Одиноко ей в большой, холодной постели? Почему бы ей не поехать в Киев следом?
— Ульяна Ярославовна сама знает, что ей лучше. И уж я позабочусь о ней лучше, чем кто-либо. А вы езжайте к князю, да не торопитесь назад.
Оглядевшись по сторонам, воевода ринулся к высокомерной девке и, схватив ее за руку, вытолкал в соседнюю комнату, закрыв за собой на засов дверь, оставив в коридоре разбившийся кувшин.
Они стояли друг напротив друга. Кинув на него озлобленный взгляд, Асия кинулась на него с кулаками, но крупный высокий мужчина одним ударом сбил ее с ног.
