Но на завтра мы не смогли встретиться. Оля позвонила мне, предупредив, что они уезжают к друзьям на свадьбу, но очень просила, чтобы я не отказывался и, по приезду она сразу же перезвонит мне и мягко намекнула о вознаграждении. Вознаграждение, а точнее оплата меня не очень-то и интересовала в данном конкретном случае. Меня больше интересовала сама Ольга, и её совершенное произведение искусства, увиденное мною впервые. Женских источников любви в своей жизни я перевидал не мало. Но у неё — это было что-то! Впрочем, от денег, в последнее время я не отказывался. Мне давали — я брал. А когда били, убежать не всегда представлялось возможности.
Со стороны я выглядел плохим человеком, но меня это не удручало. Меня удручало другое. Я был ещё и плохим сыном. Конечно, я посылал деньги своей мамочке, при первой же возможности, но это было не совсем то, что называют сыновьей любовью и долгом перед родителями. Маме хотелось меня видеть. Поговорить, как у меня сложилась жизнь и, конечно же, ей хотелось внуков. Понянчится с ними. Внуков предоставить ей не мог, но посетить в день её 45-тилетия, посчитал основной теперешней сыновней обязанностью. Взяв отпуск за свой счет, великовозрастный сынок отправился в город своего детства.
На вокзале меня почему-то никто не встречал. Моложавая женщина, встав неподалеку от меня, без стеснения разглядывала молодого человека импозантной наружности, стоявшего на перроне с огромным букетом алых роз, купленных им на предыдущей станции. Молодой человек озирался в растерянности по сторонам, ища глазами женщину 45-ти лет, свою мать, но не находил её.
Женщина лет 35-ти, мягко улыбнулась и поинтересовалась у молодого человека:
— Ждёте кого-то? Вас должны встретить?
Её голос! Это был голос моей мамы. Но лицо? Её фигура. Я был в растерянности. Но когда она вновь улыбнулась, перестал сомневаться:
— Мама, это ты?!
— Ах, Алёшенька! Не узнал свою мамочку, — весело рассмеялась женщина и бросилась в мои объятия.
— Мама, мамочка! Какая, ты. Что ты с собой сделала? Как тебе это удалось?!
— Потом, потом... Дома всё расскажу,... поехали?
Я просто сходил с ума. Рядом со мной в такси сидела женщина. И какая женщина! Я не верил, что это моя мама. От неё не так пахло. Это была не её фигура, не её лицо. Только голос. Голос, который я слышал в детстве, по телефону и когда моя совесть говорила мне, что время пришло навестить родного человека, который произвёл тебя на свет. Только голос и больше ничего. Мама положила свою голову мне на плечо. Я понял, что это меня сильно возбуждает. Ничего не мог поделать с собой. В своей голове, пытался отбросить видения куннилингуса с этой женщиной. Но эти видения вновь опускались на меня. Я видел себя, как мы сидим с моей мамой за праздничным столом по поводу моего приезда. Внезапно, я сползаю со своего стула на пол и ползу под столом, чтобы уткнуться в промежность её ног, скрытой трусиками из нежной, светлой ткани. Мама раздвигает ножки и ласково гладит мои волосы, приговаривая при этом:
— Лёшенька, сынок, хочешь вкусненького? Мамочка совсем не против!
Видение до такой степени было ярким, что я взглянул на то место, что скрывалось под платьем и, возбудился ещё сильнее.
Это было не правильно, противоестественно. Но я ничего не мог с собой поделать. Я хотел свою мать. Не совсем. Не секса с ней. Я хотел вылизать её писю. Не просто вылизать, а со всем умением присущим мне. Я хотел доставить ей удовольствие. Такое удовольствие, которое она никогда не испытывала в этой жизни. И может, не испытает больше. Вот такая извращённая сыновья любовь. Самое удивительное в этом извращении было не то, что я хотел аморального поступка, чтобы доставить удовольствие той, которая произвела меня на свет, а мне этого хотелось самому. Мой член горел от возбуждения, предвкушая сладость запретного плода. Это было запретно. Я был уверен, что даже побоюсь намекнуть мамочке о своих
