своим языком, Танюш?
— А знаешь! Хочется! И мне ... нравится, как ты меня называешь. Так необычно! Будто ты не мой сын, а молодой любовник, покушающийся на моё тело, — немного опьянев, улыбнулась она, взяв в свои тёплые ладони мои лицо.
Мы стали целоваться. Мой язык ласкал её нёбо, продвигаясь вглубь. Я достиг им горла, начал щекотать там. Моя правая рука осторожно опустилась на её бедро. Она сделала вид, что не заметила. Отстранившись, мама попросила меня сказать, что-нибудь ласковое ей, употребив её имя.
— Какая же ты у меня сладкая, Танюшка! — сказал я, медленно продвигая руку под платье, —
у тебя губки как мёд! А язычок малинового вкуса!
— Ах! — воскликнула Танюшка и закрыла глаза, — Скажи ещё! И поцелуй меня.
Я добрался до ткани её трусиков. Они были влажные. Сильно влажные.
— Ты хочешь меня! — Грубо сказал я, — не смей отпираться! Там в ванной, я хотел подрочить, представляя то, что здесь сейчас произойдёт. Ты не дала мне. Ты сказала, что найдёшь выход. Я уже нашёл! Ответь — это произойдёт или мне пойти в ванную и докончить начатое?!
Женщина открыла глаза, отбросила мою руку, налила полный бокал коньяка, выпила его и, не дожидаясь его действия ответила:
— Конечно, тоже хочу. Я сразу этого хотела, как только увидела тебя таким возмужавшим, стоявшим там, на перроне с цветами. Боже мой, ты точно, как твой отец, прямо копия его! Ненавижу его! А тебя люблю! Хочу, чтобы это повторилось вновь. Вернуть прошлое... когда мы были счастливы... Совсем не долго. Сделай это для меня, пожалуйста! Мы никому никогда не скажем. Никто не сможет, не посмеет нас осудить. Он никогда не называл меня Танюшей. А ты называешь... Хочу тебя!! Хочу!!!
Сказав это, она отвернулась. Я опустился на колени перед ней. Приподнял её платье. Трусики были именно такими, какими я представлял в своих грёзах.
— Танечка, — сказал будущий любовник, — я обещаю сделать то, о чём ты никогда не пожалеешь и не забудешь! Пусть этот подарок на твой юбилей будет самым прекрасным воспоминанием в твоей жизни. О нём никто не узнает, а ты будешь помнить всегда!
Затем я просунул руки, она чуть приподнялась, позволяя мне раздеть её. Когда её пися оказалась на свободе, я был поражён творением природы. Она была прекрасна! Ничто не могло сравниться с ней. До этого момента, я считал, что самая красивая у Оли, но теперь мне пришлось поменять своё мнение. Совершенно позабыв, кому принадлежит божественное творение, любовник, осторожно раскрыл створки раковины, в надежде насладиться видением жемчужины. Жемчужины там не было. Но она появилась. Потом, сверху, когда я нежно вылизал внутренность створок. Танечка ахала от впервые полученного ею удовольствия. Стоило мне только прикоснуться языком к жемчужине, как её тело забилось в оргазме.
Она ухватилась за мою голову и стонала, поглаживая её. Немного погодя, я потрахал её полость своим языком и сделал минет с её жемчужиной. Её оргазмы следовали один за другим. Казалось, им не будет конца. Всё же конец наступил. Отдышавшись, она попросила меня перейти в спальню.
Там мы разделись. Я залюбовался её совершенным телом. Оно было прекрасно во всех местах. Её грудь, наконец, оказалась в моих руках и губах. Я почти готов был кончить, поглаживая и целуя их, едва сдерживаясь.
— Танюш, — сказал любовник, — пососи у меня, а потом я хочу любить тебя не орально, а по-настоящему.
— Хорошо, любимый, — обрадовалась она и с готовностью выполнила мою просьбу.
Делать минет она совершенно не умела, но это радовало меня. Значит, она была почти девственно чиста. Я начал догадываться, что мужчин у неё не было давно... Очень дано. Это радовало мою эгоистичную натуру. Попросив прекратить то, в чём она не отличалась умением, стал готовиться к главному. Прежде узнав, могу ли я кончить в неё.
— Да, милый, можешь не беспокоиться об этом, только не будь сильно напористым. У меня после твоего рождения не было ни одного
