лишь чудо позволяло мне удержаться.
— Всё! Больше не могу! — услышал я приглушённый хриплый голос ... за спиной. — Я тебя хочу! Я уже вся мокрая там, и если ты сейчас же не войдёшь в меня, то я тебя загрызу!
Открыв глаза, я повернулся к моей еле сдерживающейся любовнице. В это время она прямо в одежде шагнула ко мне в ванну. Впрочем рубашка уже была наполовину намочена. Схватив её маленькое хрупкое тело, я прижался к ней всем своим телом, врываясь в её рот своим поцелуем. Бешеная страсть, затопившая нас мгновенно, буквально заполнила всё помещение, расходясь от нас в стороны почти физически ощущаемыми волнами. Оторвавшись друг от друга, мы судорожно вдохнули воздух. Оказалось, на время этого сумасшедшего поцелуя мы забыли, как дышать. Хитро взглянув на подёрнутые пеленой глаза Лидунчика, я рещил, что хочу сейчас кое-что увидеть. Влажное и эротичное.
— Стоять-бояться! — резко сказал я, освобождая при этом ногой слив.
— А? Да, хорошо... — кажется, моя любовница уже «поплыла».
Прижав её к себе левой рукой, правой стал включать душ. Лидуська, уткнувшись носом куда-то в ключицу, потихоньку покрывала поцелуями моё тело и язычком дразнила мои и без того сошедшие с ума нервные окончания. Быстро настроив воду, я спиной буквально втолкнул её под тугие водяные струи. Её одежда тут же окончательно и бесповоротно промокла, эротично облепляя и без того сексуальное женское тело. Взяв её лицо в свои руки, я с жадностью снова впился в лидуськины слегка прикушенные от ожидания губки. Этот поцелуй был долгим, страсным, но более мягким, чем предыдущий, не таким диким. Шум воды, её горячие потоки на наших телах, одновременно расслабляло тело и наполняло его энергией.
Оторвавшись от самого важного в моей жизни на тот момент занятья, я стал расстёгивать рубашку на милой. Пальцы не слушались, пуговицы срывались и никак не хотели расстёгиваться. Зарычав сквозь зубы от досады, я рванул ткань, выдирая ненавистные застёжки с «мясом». Наконец-то я мог насладиться любимым телом. Встав на колени, я стал покрывать поцелуями вздымающися груди с набухшими сосочками, облизывать плоский животик, залезая языком в ямочку пупка. Лидочка стояла, запрокинув голову под струи тёплой воды, и часто дышала, свои пальчики она запустила в мои волосы и нетерпеливо перебирала ими.
Проскочила мысль, ещё немного её помучать, но я сразу же отказался от этой затеи, потому что сам уже не мог сдерживаться — так хотел сам почувствовать, как выгибается это желанное тело от моих нетерпелвых ласк. Большого усилия стоило взять себя в руки и не сорвать колготки одним рывком, потому что когда рубашка открыла вид на тело, я заметил, что кроме колготок на моей малышке больше ничего не было. Ну вот, наконец, колготы были спущены и сняты с нетвёрдо стоящих ножек, далее рубашка мокрым комком была отброшена в раковину.
Крепко прижав эту самую желанную в мире женщину к стене, я внимательно посмотрел в её глаза и срывающимся хриплым голосом спросил:
— Ты меня хочешь? Хочешь, чтобы я вошёл в твою жаркую киску, в твою влажную девочку? Хочешь, чтоб отодрал тебя хорошенько?
— Да, да, да! — взмолилась моя бывшая истязательница, сама превратившаяся в жертву, — хватит говорить! Выеби меня уже, а то я сама тебя сейчас изнасилую!
Повиснув на мне, она обхватила меня ногами за талию. Не пытаясь сопротивляться обуявшему нас желанию, я направил свой ноющий от напряжения орган в её горячую сочащуюся влагой пещерку и резко вошёл в неё до смого конца. Её стон, бесконтрольно вырвавшийся из прикушенных в порыве страсти губ стал лучшей музыкой для моих ушей. В такие моменты, когда моя любимая не могла сдерживать себя от избытка приятных ощущений, я был самый счастливый человек на свете.
Сразу взяв довольно приличный темп, я ритмично погружал своего бойца в сладко хлюпающую дырочку, постепено наращивая амплитуду. Подхватив под колени висящую
