жестокий шторм. Короткая тяжёлая волна с силой дубасила в борт. Судно начинало раскачиваться всё сильнее и сильнее. А бортовая качка — не только самая опасная, но и самая неприятная для человека. И укрыться-то было негде. Вокруг были отмели. Несмотря ни на что, необходимо было выдерживать заданный курс.
Мы уже несколько часов сражались со штормом, когда на мостик влетел испуганный штурман.
Там на нижней палубе такое творится! — зачастил он.
— Посмотри тут. Я сейчас вернусь, — бросил я старпому и вышел из рубки.
Спустившись на палубу команды, я вошёл в открытую настежь дверь кубрика.
На койках лежали бортпроводницы, все бледные, как бумага. Перед ними, широко расставив ноги, насколько позволяла узкая юбка, стояла стальная леди. Уперев кулаки в бока, она раскачивалась на своих высоких каблуках.
— Что здесь происходит? — остановился я в дверях. Директриса повернулась ко мне. Зло сжатые губы! Горящие глаза! Во гневе она была ещё красивее.
— Пассажиры все переблевались. Людям помощь нужна. А эти тёлки разлеглись тут... — сквозь зубы прошипела она.
— Тамарочка Альбертовна! Не можем мы, — приподнялась одна из девушек со страдальческим лицом.
— Всем встать! — визгливо закричала стальная леди и с размаху залепила ей такую подсщёчину, что бедная девчонка слетела с койки и растянулась на палубе. Остальные испуганно повскакивали на ноги. Я хотел вмешаться, но по громкой связи меня срочно попросили подняться на мостик. Судно находилось в критической ситуации. Я повернулся и быстро пошёл по уходящей из под ног палубе коридора.
Почти трое суток я не сходил с мостика. Но, в конце концов, кончается всё на свете. Закончился и шторм. Судно, плавно покачиваясь продолжало идти заданным курсом.
Я сидел в кресле у себя в каюте. У меня даже не было сил, чтобы подняться и доплестись хотя бы до дивана.
В дверь постучали. Вошла стальная леди. Сделав свой коронный реверанс, она без приглашения уселась за стол напротив меня. Все-таки, какой она была красивой. Даже, когда злилась. Она молча протянула мне лист бумаги.
— Что это? — взял я его.
— Приказ о списании восьми членов экипажа на берег, — раздельно проговорила она.
— Тамара Альбертовна, но ведь был шторм, и девчонки раскисли, — было начал я, поднял голову и замолчал, поражённый металлическим блеском её огромных глаз.
— А где мы в середине сезона найдём восемь человек обслуги? — заговорил я уже официально.
— На стоянке я сама съезжу в управление. У меня там свои отношения. Привезу людей столько, сколько нужно, —
она смотрела на меня в упор, не мигая. Я взял ручку и подписал приказ. Она внимательно
рассмотрела мою подпись, поднялась, присела в реверансе и молча вышла. Да! Вот только теперь я, кажется, понял, почему её называли стальной леди. Между прочим, на первой же стоянке директриса действительно привезла на судно новых людей.
