почему-то неохота.
— Знаешь, сын... — она вздыхает, — ты стал большим и меня удивляет, почему я тебя ни разу не видела с девушкой?
—... — продолжаю молчать.
— У тебя её нет? И поэтому ты занимаешься этим? — слова даются её с трудом.
Отрываю руки от горящего лица и смотрю на неё. Вижу, как зарделись её щёчки и как трудно ей подобрать слова, чтобы не обидеть меня.
— Придет время, и ты найдешь свою половинку... Не стоит так истязать себя... Это вредно...
— А я сейчас хочу! — неожиданно грубо, но с нотками просьбы выдавливаю я.
— Да. Конечно, — соглашается она, — но ведь я не могу тебе это дать! Я твоя мать и так делать нельзя... Это инцест!
— А почему, — играя в дурака, отвечаю я, — подсматривать то ты можешь?
— Ну, ты взрослый и сам понимаешь... Я случайно увидела...
Понимая, что мне не обломится, начинаю сердиться:
— Бла, бла, бла... Слова, слова, слова... — намекая на давешний эпизод, с горечью произношу я, — с козлом, начальником да! А я побоку...
Её лицо пошло пятнами, и она покраснела как рак.
— Тогда у меня не было выхода, и мне надо было содержать вас... — растерянно шепчет она.
И ты прямо орала от «обиды» на всю квартиру, — зачем-то говорю я, чувствуя, что это грубо и лишнее.
— Ты меня слышал, — начала она сердиться, — будешь сам в такой ситуации, поймешь. Мне и так тяжело, а ещё собственный сын попрекает. Я для вас с дочкой это делала! — пытается она переубедить не столько меня, а скорее саму себя.
— Тогда почему это не сделать сейчас? Только для меня?
—... — она смотрит на меня убитым взглядом, из глаз потекли слезы, — а ты становишься сволочью! Сережа! Я твоя мама!
— Ага... — буркнул я, — вот только помочь не хочешь.
Она сжала зубы так, что на лице заиграли желваки.
Разговор окончен! Считай, что его и не было, — и резко развернувшись, вышла из комнаты.
4. Подмена...
До самого завтрака я просидел в комнате, понимая, что был неправ, разговаривая таким образом. Но ведь она сама завела разговор, а я только развил тему...
Потом ко мне зашла Галя и позвала кушать. Когда я сел за стол и посмотрел на маму, она не отвела взгляда. Лицо её было какое-то задумчивое и тихое.
Во время трапезы разговорились, и сестренка выдала, что вечером пройдет в гости. А потом добавила:
— Я, наверное, ночевать не приду.
— И ты туда же, — меланхолично вставила мать.
— А что Серега то же с ночевкой уходит? — заинтересовалась Галя.
— Наверное, — произнесла она.
— Да никуда я не иду! Дома буду сидеть! Некуда мне идти... — опять начал заводиться я.
— Вот и ладно. А то я думала, одной придется праздник справлять... — обрадовалась мама.
Сестра как-то с подозрением посмотрела на мать и, фыркнув, пошла в комнату. Вернулась она через минуту, неся наш подарок.
Вспомнив утренний инцидент, я быстро, пока его ещё не открыли, произнес:
Это была её идея, я только как носильщик работал.
Мы по очереди подошли и поцеловали мать в щёчку, а она стала вскрывать пакет.
Когда упаковка была снята, из неё появились три коробочки с красочными картинками, коими оформляют предметы нижнего женского белья. Возглас восторга и мои дамы улетучились примерять обновки на маму, а я остался дежурным по кухне. Прибрав всё, опять ушёл в свою комнату.
Я сидел, играя в старую версию Дума, «моча нечисть» как только можно. В варианте 3D это было довольно интересно. Пару раз заглядывала сестра, а потом зашла мать. Она спросила:
— Ты не против, если я приглашу вечером Кристину? Ей то же некуда податься.
— Угу, приглашай, — не вслушиваясь в вопрос, я кивнул.
— Тогда надо в магазин сходить, и спасибо за подарок, — она подошла и поцеловала меня в щёку, — давай собирайся и сходи. Там на столе записка что купить и деньги. Я в парикмахерскую...
Потом опять зашла Галя:
— Если хочешь, пошли со мной, ты, похоже, с Ленкой поссорился.... И правильно! Она тебе не пара...
— Да знаю, — махнул я рукой, — сначала
