и было договорено заранее, Николай проводил в подвал, да двери в мастерскую. Она уже потянулась к ручке, чтобы открыть, но он задержал ее, обняв сзади и легко целуя ее шею, ухо, щеку.
— Волнуешься? — он скользнул руками ей под блузку, поглаживая ее животик, одновременно запуская, иногда, палец под резинку летней юбки.
В коридоре было пусто, и даже, если бы кто-то и вышел, то ничего заметить бы не смог, Николай заслонял Вику, отгораживая от всего.
Она промолчала. Он продолжал вольничать руками, как бы ненароком, касаясь ее груди, или ладонью оглаживая ее лобок. Она трепыхнулась, пытаясь вырваться из его объятий, в ответ, он только сильнее прижал ее к себе.
— Волнуешься, Ди? — делая ударение на имени, негромко повторил вопрос, приблизившись губами к ее уху. Оставил ее одежду в покое, он просто обнимал ее.
— Немного, — ее губы едва шевельнулись.
— Тем не менее, все равно пойдешь получать метку? Старичок сразу просек, что заказ особенный, поэтому и смотреть будет на тебя соответственно. Всю осмотрит, оценит. Нагнуться немного заставит, чтобы грудь твою лучше рассмотреть. Думаю, проводить выйдет из-за своего барьера, дабы оценить твою ножки и попку, почти нечем не прикрытую. Раз ты чья-то игрушка, то и ему захочется с тобой немного поиграть. Ты так себе это представляла, в машине, когда сюда ехали? — нашептывал он, нанизывая одно слово на другое, прижимая ее к себе.
Она возбуждалась все больше и больше. — Так ты себе это представляла, Ди? — он безжалостно задрал ее юбку, и властно положил ладонь на ее горячий лобок. Она трепетала под его руками.
— Да, — снова еле-еле шевельнулись ее губы.
— Тогда расстегни еще одну пуговку, — его палец скользнул по ее влажной щелочке и слегка потрепал клитор, — расстегни еще одну пуговку. Сама! Чтобы старичок смог увидеть твою грудь всю, до самых торчащих сосочков! — приказал Николай, играя с ее клитором.
Как зомби, Вика подняла руку и расстегнула пуговку. Он убрал руки, оставив ее в покое, поправил ей юбку. Шлепнул по попке, легонько подталкивая к двери. Она открыла дверь и, на негнущихся ногах, прошла в мастерскую. За дверью раздался голос старичка.
Николай посмотрел на телефон. Он положил себе подождать три минуты, и потом зайти самому.
Через дверь слышно было, как старичок что-то монотонно журчал Вике.
Охмурает, кайф ловит, старая сволочь, усмехнулся про себя Николай.
Он испытывал особенное возбуждение от чувства своей власти над Викой. Разрешив и поддерживая ее разврат с Дианой, он сам игрался с ней, как хотел. Сейчас отправил ее, заставив демонстрировать грудь другому, но мог, наверное, и послать ее без юбки, или совсем голой. Она бы послушно пошла. Его кайф — в любой момент он мог зайти и увести ее с собой, оставив остальных только завидовать ему, владеющему такой женщиной!
Три минуты истекли, поправив возбужденный член, чтобы не мешал при ходьбе, он распахнул дверь в мастерскую.
Картинка была, как он описывал Вике. Она стояла перед барьером, немного нагнувшись. Старичок, держал ее руку за запястье, второй рукой он понемногу проворачивал кольцо на ее пальце, мол, проверяя, все ли в порядке, не беспокоит ли чего. О чем не переставал журчать. А его похотливые глазки неотрывно впечатались в ворот Викиной блузки, жадно пожирая увиденное.
Вика стояла не шелохнувшись, красная как рак, ее слабые попытки высвободиться успеха не имели. Старичок вцепился в нее, как клещ.
Досадливо взглянув на открывшуюся дверь, старичок хотел возмутиться, но увидев Николая, сразу сдулся, отпуская руку девушки.
— Все нормально? — Николай подошел, по-хозяйски обнимая Вику.
— Все, все в порядке, девушке понравилось, нигде не чего не беспокоит, — засуетился он, под пристальным его взглядом.
— Тогда, спасибо, — старичок Николая больше не интересовал. Он развернул Вику и направил ее к двери. Она шла деревянной походкой, переставляя ноги, как
