сторону.
— Ну так что? — грозно спрашивает Стас, загораживая меня от девушек. — Давай на колени, «Сучок»!
Очень хочется этому балбесу поставить меня на колени. За то, что я не похож на тех, кто лебезит перед ним, и конечно за то, что не похож на него.
— Да пошел ты, — отвечаю я, смело и презрительно. Какая-то бестолочь унижает меня, да еще перед девочками. Страх улетучился, на его место пришла злость и еще что-то другое. Мужские амбиции, так я оценил это потом. Сжимаю ладони, но не успеваю, Стас, натренированный в драках, с размаху лупит меня кулаком в челюсть. Звон раздается в ушах, и я навзничь падаю на асфальт...
Стас с компахой быстро ушли, а девчонки помогли мне подняться на ноги и участливо принялись лечить мою травму. Полина схватила протянутый Таней платок и приложила его к треснувшей губе. Ловлю себя на мысли, что во всей отвратительности картины приятно, когда самая красивая девочка в классе, Полина Ершова, ухаживает за тобой. Порыв ветра забросил ее распущенные волосы мне на плечи, а распахнутые голубые глаза смотрели в мое лицо, пока она аккуратно вытирала с губ капельки крови. Никакая мощь кулаков не помогла бы какому-нибудь Стасу добиться от нее того же, о внимании Полинки парни могли только мечтать. Лена стряхивает с моей спины дворовую пыль. Слышу утешающие и успокаивающие напутствия.
— Ты еще дашь ему сдачи, — говорит Полина.
— Молодец, не испугался, — добавляет Лена. В душе неловко, что стал центром сочувствия девчонок. Я спас их любимицу Кнопку, но знаю, что всей своей сутью, как и она, вызываю лишь жалость. Я слабее такого как Стас, и не только его. И понимаю, что после этого случая пацаны еще раз это докажут. И ЭТО — не заставило себя ждать.
В пятницу, в раздевалке, после урока физкультуры, когда все начали переодеваться, Стас вдруг сделал сигнал рукой, и ко мне подлетело несколько одноклассников из числа его «свиты». Я и опомниться не успел, как они схватили меня за руки и выкрутили их за спину. Остальные парни сделали вид, что ничего не происходит. Стаса в классе боялись все.
— Так-так, — озвучил ухмыляющийся Стас. — Ну что, бабский любимец, пора тебе навестить твоих подружек.
Этот жлоб захохотал, и смех был подхвачен его подельниками. Никогда не забуду тот злосчастный день. Даже Димка, единственный, с кем я общался в классе, потупился и отвернулся к стене.
— А теперь приведите его «в порядок», пацаны, — скомандовал Стас. Дальнейшая расправа надо мной была отвратительна. С меня была сдернута майка, а затем, одним рывком — спортивные трусы, и я оказался нагишом. Издевательства сверстников перешли мыслимую черту. Я вырывался, но бесполезно. Меня вытащили из мужской раздевалки и подтащили к смежной женской, где в тот момент после урока переодевались наши девчонки. Стас с деланной вежливостью постучал, девичий голос ответил, что не заперто, он резко толкнул в двери, и меня, словно футбольный мяч, вкатили под пацанячий хохот и женский визг в девичью комнату. Голого и униженного. Дверь за спиной мигом захлопнулась.
За доли секунды девчонки поняли, что произошло. Я, как могу, пытаюсь прикрыться ладонями. Одноклассницы ахнули и сами похватали свои одежды, прикрывая полураздетые тела.
— Девчонки, ему стыдно, отвернитесь! — слышу я команду Ленки. Сам краем глаза вижу, как она успевает прикрыть свою обнаженную девичью грудь.
Так и не стало известно, кто из них погасил в эту минуту свет. В той раздевалке, где, в отличие от мужской, не было окон, стало темно, как в яме. Ничего не вижу, едва заметны лишь силуэты и сконцентрирован запах девичьих тел. Первый раз в жизни этот запах так близко, бьет мне в ноздри, и плохо лишь то, что вдыхаю я его в такой постыдной для себя истории. Замираю, пытаясь сообразить, что делать, и внезапно ощущаю — телом, а не глазами, как рядом оказывается чья-то девчоночья фигурка. Не вижу, кто это, но фиксирую ее близость с собой вплотную.
