объяснять, зачем ты пришел, ты же в неадеквате, наговоришь ему всякого, а я потом виновата, а кто меня будет фотографировать бесплатно?
Мы стояли перед входной дверью в дом.
Алёна позвонила.
— Кто там?
— Андрюш, это Алёна. Слушай, а Люся у тебя?
Андрей открыл дверь. На нем были только трусы.
— Она уже уехала. Что-то случилось?
У меня отлегло от сердца, хотя хотелось спросить, почему этот перец в трусах. Этот Андрей был совсем не во вкусе моей жены, более уродливого тела я не видел в жизни. Мы развернулись уходить, как вдруг мне приспичило в туалет. Очень.
Андрей показал, где, и я стрелой туда помчался. Я мыл руки в раковине и вдруг увидел на стеклянной полочке обручальное кольцо моей Люси. Это было точно оно, с гравировкой «От Василия любимой Людмиле». Я огляделся — в туалете в мусорной корзине сверху валялись использованные презервативы. Я порылся там — на дне лежал тюбик из-под закончившейся анальной смазки, пустая пачка из-под сигарет, которые всегда курила Люся и куча испортившихся негативов.
Я положил кольцо в карман, тепло попрощался с Андреем, и мы пошли обратно к дому Пащенко.
Алёна достала пачку сигарет и закурила. Пошел снег.
— Дай и мне, — попросил я.
— Ты же не куришь? — удивилась она.
— Сегодня курю.
Алёна пожала плечами и вытянула мне сигарету.
Приехал Юрий.
— На пару травитесь? Вась, а ты чего такой?
Я махнул рукой.
— Да все нормально, просто неудобно получилось.
— Ну прощай, — сказал Юрий и протянул мне руку. Я пожал ее.
Послал он меня корректно. Я последние минуты любовался Алёной, докуривая сигарету.
Потом я сел в машину, а они стояли, обнявшись, и махали мне вслед.
В дороге позвонила жена.
— Заинька, котик, не обижайся, но я сегодня в парикмахерской сняла обручальное кольцо и кажется, оно потерялось.
— Ничего, любимая, — ответил я, — оно тебе больше не понадобится.
