До сих пор не могу поверить своему счастью. Я еду с Катей на дачу. На три дня. И там не будет никого. Спасибо, что Катины родители подстраховали. Они люди свободных взглядов и во всём поддерживают дочку. Не знаю, как бы моя мама отреагировала, если бы застала с кем-то в кровати за интересными и явно недетскими вещами, а папа у Кати молодец — ухмыльнулся, извинился за вторжение и сказал, что на ужин сегодня морепродукты, которые он как раз и решил приготовить в виде сюрприза для жены, а потому и сбежал пораньше с работы. О наших отношениях с Катей её родные узнали чуть ли ни с первых дней, но не придали этому значения, скорей всего решив, что дочке видней, при этом и о внуках можно не беспокоится в столь раннем возрасте (Катином отцу было 36, а маме — 35). Они уже получили свой урок, когда 17-летний школьник вдруг оказался 17-летним отцом и мужем 16-летней одноклассницы, поэтому сексуальным воспитанием дочки занялись чуть ли не с 10 лет, объяснив, рассказав и попросив быть поаккуратней.
Машина мерно урчала, а я, положив голову на плечо Кате, дремала и вспоминала, с чего всё началось.
Я очень болезненно пережила переезд. Вместо летних прогулок с друзьями, играми с родителями у дома, поездками на озёра или к морю, я получила чужую комнату на пополам с мамой, в чужом городке поменьше нашего и абсолютное отсутствие развлечений.
В жалкий кинотеатр фильм завозились такой давности, что некоторые были старше меня, музей маленький и неинтересный, а молодёжи практически нет — все разъехались по морям или на подработках.
Так я и слонялась целыми днями в парке, листала прочётные книги и умирала от тоски. Хорошо, что ещё парня не успела завести, а так бы вообще кошмар был и я б себе вены вскрыла от безысходности. Это ж надо было надумать такое, сорвать дочку из выпускного класса, отвезти в тьму-таракань за тридевять земель, оторвать от папы, друзей, обычных занятий, а в замен дать парк, который можно за 30 минут по периметру обойти. Проблем-то было, стрелять начали. Почти все остались, парни вообще бизнесом занялись, выдавая точки укров, ополченцам, а те, что уехали, перебрались в Киев, Одессу, Харьков, и только моя мама учудила и завезла в глубинку.
Переписка с одноклассниками заглохла в первые же дни, когда одни обвинили в предательстве, а другим было просто не до меня, обживались на новом месте. Я настолько не знала, чем себя занять, что меня начала накрывать депрессия и хандра. Я злилась, когда мне делали замечания, бурчала на любые попытки разговорить меня, а редкие выезды на субботние пикники практически не радовали. Но всё это было до тех пор, пока я не повстречала Катю. Вернее, пока она не повстречала меня и не решила выдернуть из моей хандры.
Это был обычный жаркий летний день, я сидела на парковой скамеечке в тени и бессмысленно смотрела вдаль, когда мимо меня пропорхнуло дивное создание. Облако белых развевающихся рюшек и оборочек, на высоких белых каблуках, которые были так неуместны в глубинке, с бронзовым загаром и открытым весёлым лицом. Это была Катя. Я посмотрела на неё и меня захлестнула чёрная зависть, которая граничила с ненавистью ко всему миру и жалостью к себе. «Вон какая цаца! Каблучками цокает, бежит по каким-то делам. Всё у неё хорошо, везде ей рады и она всем рада. А я тут с ума схожу от безделья».
Тогда Катя прошла метров на пять мимо лавочки, потом остановилась, повернулась и посмотрела на меня своими наивными и искрящимися от радости глазами. Её явно встретил угрюмый взгляд затравленной и ненавидящей всех дикарки. На лице у Кати отразилось понимание и она подошла ко мне:
— Что? Скучаешь?
— Есть такое, — угрюмо ответила я.
— Меня зовут Катя, и я не вижу повода скучать, когда вокруг такая прекрасная погода и такой зелёный дивный мир, — Катя ещё много чего говорила, не давая мне даже слова вставить. И о том, что она студентка второго курса педагогического, и что приехала на
