одежды только трусики в мелкий ... красный горошек, а блондинка в белой юбке свободного кроя и бюстгальтере. Вот блондинка делает шаг навстречу и захватывает губами сосок брюнетки, и по комнате разносится томное «мммммммм». Блондинка обнимает свою партнёршу и увлекает её на кровать. Ласки грудей продолжаются без остановки, то рукой, то губами, то одну грудь, то другую. На трусиках в мелкий горошек уже явно виднеется разрастающееся мокрое пятно, которое поглощает всё больше и больше горошинок.
Потом я плохо помню, что было.
Проснулась от трели мобильного, когда на дворе начало смеркаться. Высвободилась из объятий Катерины, которая спала у меня на плече и пошла искать среди разбросанных вещей телефон. Звонила мама и волнуясь спрашивала, где я и почему не брала трубку (и в самом деле 2 пропущенных — это ж надо было так отключиться).
— Мама, не волнуйся, мы с Катей в кино ходили, вот и не слышала звонка. Всё, уже бегу домой, — говоря по телефону, я ходила по комнате и искала свои трусики (сарафанчик и босоножки нашлись быстро, а вот трусиков видно не было).
— Не это ищешь? — насмешливый тон я простила в тот же момент, как пересеклась со сверкающими от счастья глазами Кати, она лежала на кровати среди белоснежных подушек и простыней и вертела на пальчике мои трусики.
— Да, их ищу, — но не успела я дойти до кровати, как Катя озорно улыбнулась и спрятала трусы под простынею, повозилась там, то поднимаясь на мостик, то задирая ноги, а после вытащила руку со своими ажурными белыми трусиками.
— Меняемся до завтра. К тому же они такие же мокрые, как и твои, — с этими словами Катя откинула простынь, расставила ноги и показала на огромное влажное пятно, которое теперь находилось напротив её писечки и смотрелось абсолютно нелепо на фоне детских трусиков в горошек.
Только сейчас я осознала, что стою посреди комнаты абсолютно голой и даже не пытаюсь прикрыться своим сарафаном. Катя снова неправильно истолковала мой ступор или правильно, а именно поэтому снова взяла инициативу в свои руки. Она грациозно поднялась с кровати, подошла ко мне и присела на колени. Настойчивые руки оторвали одну ногу от пола и продели её в трусики, потом тоже самое сделали с другой ногой, и Катя начала неспешное движение вверх, скользя ладонями по ногам. В районе попы она задержалась и, не одев трусики до конца, посмотрела на меня снизу вверх, а потом впилась длинным поцелуем в мою писечку.
— Аааааааач! — выдохнула я и выронила из рук сарафан, босоножки и сумочку с мобильным. — Что ты со мной творишь, меня же мама ждёт и волнуется. Мммммммм! — вырвалось у меня, когда юркий язычок прошёлся по мгновенно набухшему клитору. После чего Катя резко отстранилась, натянула трусики до конца и разгладила их сзади и спереди, от чего моя кожа ощутила прохладу влажной ткани трусиков.
— Мы же увидимся завтра? — снова ждущий и озорной взгляд. — Я ещё не всё получила от тебя, а ты даже ничего не начала получать от меня.
В тот же момент у меня пронесся перед глазами весь день — с утра и до того момента, пока мы не уснули в объятиях другу друга. И то, как после грудей Катя ласкала мою писечку, сначала руками, а потом язычком, как натирала мне пальцами клитор, зажав между зубами мой сосок, пока я бурно не кончила прямо ей в руку, как положила мою руку на свои трусики и дала прощупать сквозь тонкую ткань богатство белоснежной фурии, как оттолкнула мою руку при попытке поласкать её и снова принялась за мою писечку, доведя до очередного оргазма.
— Конечно увидимся! Если ты не спрячешь от меня своё сокровище!
— Не спрячу, — улыбнулась мне Катя, и мы слились в долгом поцелуе.
Через полчаса только мысли о Кате и нашей встрече завтра поддерживали меня в ссоре с мамой, даже не ссоре, а в обвинительном монологе о безответственности молодого поколения. Но выговорившись, мама успокоилась и, взяв с меня слово всегда
