показавшись на белый свет. — Давайте в магазин. Дома жрать нечего.
— Конечно, мы мигом. — Практически в один голос ответили мы — беременность, в таком вот, бытовом виде, пугала.
***
— Давай-ка сделаем так. — Продукты, покупки, включая купленную какую-то хрень, упакованную в маленькие пакетики, перекочевали мне в руки. — Мы сейчас быстро. Он отнесёт покупки, и вернётся за нами. Да, Мисусь?
— Я мигом. — Она всегда называет меня Мисусей, когда волнуется. Чего волноваться? Ольге до родов ну, где-то недели две, наверно. — Одна нога тут, другая там.
— Пошёл. — Лидки бросила выразительный взгляд на меня. — Мы тут на скамейке посидим. — Они решили посплетничать?
Дома, в прихожей, она скинула пальто, затем свитер, потянула вниз мягкие легинсы, показывая голое тело. Меня быстро направили на кухню, раскладывать продукты. Уже через полчаса мы сидели за столом, попивая чай — мы в домашнем, она опять в своём халатике и ночной рубашке.
— Не знаю, как и благодарить вас. До магазина сейчас особо не дойдёшь. — Живот притягивал моё внимание. И ничего я не мог с собой сделать. Дика уже заметила это и выписала мне клистер, едва получилось уединиться. На что я ответил жарким поцелуем и нырком за пояс джинсов и резинку трусиков. Она особо не сопротивлялась, но пресекла дальнейшую эскалацию действий. — Меня сейчас всё душит. Могу вот только в этом. А иногда только голой.
— Свободолюбивая девушка будет. — Лидка хихикнула — мы-то с ней уже хлопнули по паре рюмочек, а Ольга только постукивала стаканом с соком. Беременность, однако.
— Это как получится. — Мне было хорошо. Справа тёплое бедро Дики, напротив манящее пузо и не менее аппетитные груди Ольги. — Тут же не угадаешь. — Что Юрка? Собирается? — Я глотнул чая, вновь скользнул глазами по торчавшим соскам.
— Должен вот-вот приехать. Послезавтра. — Она поправила груди, погладила живот. Моя неожиданно облизнулась. Знаете, как кошечка, охотящаяся на голубей — быстро, хищно, изящно. Для меня же это было сигналом — она возбуждается. Мы оба возбуждаемся от беременной Ольги?
Квартира однокомнатная, даже если комната большая, никак не предполагает ночёвку гостей. Поэтому, укладывались мы спать, как и положено, в экспедиции — по-походному. Ольга на кровати, мы на полу, на громадном матрасе. Покрутившись на нём с полчаса, поскрипев матрасом о паркет, я стащил постель на пол, а матрас откочевал в угол, стыдливо прислонившись к стенке. Мебели-то особо и не было. Съёмное оно и съёмное. Чего они подались сюда? Жили бы себе также в однокомнатной. Ну, да самостоятельные. Лучше скажите, что с родителями отчего-то в контры вошли, по поводу беременности. Да, ладно это их семья, их проблемы.
На полу было жёстко, но зато ничто не скрипело. Я заснул, под мерный бу-бу-бу женщин из кухни. Побуждение было более интересным. Кто-то перешагнул через меня, и моим глазам в полусумраке, разбавляемом светом от уличного фонаря, открылась задница. Голая женская задница. Но не Лидки. Ох, это же Ольга! Голая беременная Ольга, руша все представляемые образы, вырисовавшиеся ранее в сознании, фантазиях, была совершенно прекрасна. Даже живот не был таким громадным, как мне казался сначала.
— Спит? — Прошептала Дика, щупая рукой впереди себя. Она, что напилась? Когда успела? Фу! — А если бы и видел. Что голых жоп не видел?
— Ложись спать. — Ольга повернулась ко мне лицом, сразу высветив свой контур, но укрыв в темноте груди, живот и низ живота. — И тихо. Не буди. Он сегодня намучился.
— А мы с ним в ночь до этого всего час и спали. — Дика хихикнула. — Так, обычно, он как лось, а вот вымотался ночью и как лёг, сразу отключился. Слушай, у тебя уже топят? Жарко! — С этими словами она выпрямилась, потянула майку с себя.
— На полу спишь. — Ольга уже залезла на кровать, и теперь шептала, чуть перегнувшись через бортик в ногах. — Может продуть.
— Он у меня как печка. А если начну замерзать,
