Большие выступающие губы, чуть разошедшиеся ... в стороны изнутри которых, виднелись, темно-бордовые в сумраке краешки внутренних губ. Моего носа достиг странный аромат, острый и манящий. От которого мой член, вообще, встал колом. И я, далеко не сразу осознал, что это запах женщины.
Через мгновение до меня донёсся голос Гали:
— Ты меня, зачем раздел? Трахать собрался?
— А почему бы и нет? — попытался я перевести всё в шутку лихорадочно пытаясь нащупать в спущенных до колен джинсах трусики, и вернуть их на место.
Время словно остановилось... Я, наконец, нащупал и выпутал из ткани её стринги, когда она произнесла:
— Так давай! Что сидишь столбом? Поцелуй меня там... — и попыталась развести в стороны колени.
Конечно, это невозможно сделать, когда брюки спущены ниже колен. Заворожённый её словами и желанием я наклонился, глубоко вдыхая этот прелестный аромат. Неожиданно Галя сумела всё же поднять руки и, вцепившись в мою голову, потянула её на себя, пока оно не упёрлось в лоно. Хлюпнуло и моё лицо погрузилось в горячую липкую влажность. Не успев толком вздохнуть, я начал, задыхаясь вырываться из её «объятий». Почти сведённые вместе колени упирались в живот, добавляя неудобства. Похоже, мои конвульсивные движения несколько обескуражили её, и она чуть ослабила хватку. Воспользовавшись этим, я вырвался и выпрямился.
— Ты что? — спросила она, — никогда куни не делал?
—... — неопределённо махнул головой, подумав про себя, — не только куни, а и, вообще, ни разу не трахался. И прикасаюсь к киске первый раз в жизни.
А вслух произнёс:
— Твои джинсы мешают... — облизывая губы, прошептал я, ощущая терпкий странный вкус на губах.
Нет, он мне не был неприятен, а просто незнаком. И в то же время почему-то возбуждал, так что у меня всё дрожало внутри от нетерпения и желания.
— Так стащи ты их, — и смешно задёргала ногами, цепляясь одной за другую.
— Дай помогу... — взялся за одну штанину и сдёрнул её с ноги, — вот так! Теперь вторую.
Аналогичная операция и джинсы с запутавшимися в них трусиками летят в угол. Тут же, как фокусник я буквально «выпрыгиваю» из своего трико, а заодно и плавок. Галя уже согнула ноги, широко разведя их в стороны, и одной рукой гладит свою причмокивающую влажно поблескивающую киску, а второй терзает пухлые груди. Пока я, остолбенев, смотрю на это, она начинает постанывать. Не отрываясь от своего занятия, требовательно говорит:
— Давай! — Её ладонь лежит на лобке, а пальчики разводят в стороны валики внешних губ влажные и набухшие.
Потом она, смешно перебирая пальцами, прихватывает и разводит в стороны показавшийся между ними розовый двойной «гребешок» внутренних. Спохватившись, ложу руки на её круглые коленки, давлю, стремясь развести их ещё сильнее. Одновременно наклоняюсь, и мой язык всей плоскостью проходит сверху вниз, а потом обратно по розовой скользкой от соков плоти. Она стонет:
— Сильнее...
Я напрягаю язык и, давя им, повторяю маневр, только начав снизу, и когда он касается небольшой «горошинки» в самом верху Галина всхлипывает, мышцы её живота напрягаются и ягодицы «прыгают» вверх, а промежность прижимается к лицу.
— Да! так! — стонет она.
Я, поняв, как и что надо делать начинаю усердно вылизывать её прелести, не забывая кончиком языка время от времени теребить клитор. Напряжённые мышцы живота буквально подбрасывают её к моему лицу. Снизу вижу тёмное отверстие и, сообразив, что это вход во влагалище с ходу врезаюсь туда напряжённым свёрнутым в трубочку языком. Он спокойно проваливается внутрь, пока мой рот не упирается в промежность. Кручу им в стороны. Стоны переходят в подвывание, и она опять хватает меня за голову, прижимая изо всех сил к киске.
— Ещё! Сильнее... Пожалуйста, Серёжечка... — всхлипывает Галя. Мой нос упёрся в головку клитора, и я еле заметно подергиваю головой. Снова спазмы. Галя кричит. Это какой-то странный
