«Бабка слетела с катушек» — мелькает паническая мысль.
Прохорова настойчиво тащит меня за собой, я, вяло сопротивляясь, спускаюсь вместе с ней на второй этаж и захожу в квартиру.
— Вам нужна помощь? — робко спрашиваю, стараясь не смотреть на охотничью двустволку на стене. — Что-то подвинуть?
— Ничего мне от тебя не нужно, — отмахивается Прохорова, тащит к окну и протягивает тяжелый армейский бинокль. — Смотри! Да не туда, вон за кустами!
Прикладываю бинокль к глазам и очень надеюсь не получить клюкой по затылку. Потрясающее увеличение! Я с любопытством рассматриваю пешеходов, машины, пока не замечаю, на что указывает Прохорова.
Вернее на кого. В кустах, у дома напротив, прячется уже знакомый мне парень, тот самый, что наведывался ко мне вместе с Олегом. Кажется, его звали Владом.
Парень игрался с телефоном, изредка бросая взгляды на мой балкон и дверь подъезда. Он следил за домом! Это не хорошо...
— Давно он там? — уточняю я.
— Три дня уже ошиваются, — с готовностью сообщает Прохорова. — В обед у них пересменка.
Зашибись! Оказывается, уже три дня за моим домом следят.
— Не дрейфь, — была полна энтузиазма бабка. — Ясно дело, что в квартиру хотят вломиться, момент выгадывают. Но мы им этого не позволим!
— Точно, — я решительно достал телефон. — Сейчас вызову полицию.
— Какая полиция? — удивилась Прохорова. — У тебя доказательства есть? Нет, будем действовать сами. Я тебя для этого и подключила.
— Для чего «этого»? — не понял я, но телефон убрал. Бабка умудрилась заразить меня своим энтузиазмом.
— Проведем свое расследование! — загорелась Прохорова. — Все узнаем, все сами сделаем! Мне потом за это медаль дадут!
— А мне? — не то чтобы я хотел медаль, но...
— А тебе грамоту!
— Почему только грамоту? — обиделся я.
— По кочану! — отрезала Прохорова. — Я руководитель группы, значит и медаль мне. Заканчиваем спор! Нужно тебя подготовить до пересменки.
— Как подготовить? — я почувствовал, что откровенно не успеваю за ходом мыслей Прохоровой. Старуха решительно взяла всю инициативу на себя.
— Главное решительность, смелость и инициативность, — рассуждала Прохорова, доставая огромный чемодан. — Этого у меня навалом. От тебя требуется быть рядом и выполнять мелкие поручения. Но, сперва, тебя нужно замаскировать.
— Зачем это? — я с опаской разглядывал содержимое чемодана. Одежда разных фасонов, накладные усы, грим...
— А как ты из подъезда выйдешь, олух? — постучала меня по лбу Прохорова.
И снова она права. Пришлось смириться и позволить себя переодеть в... пенсионерку
Грубая мешковатая юбка, бесформенная кофта и платочек на голову. Для надежности Прохорова перевязала мне лицо белой тряпкой, как будто болит зуб.
— Вот, — старуха выдала мне очки с обычными стеклами, упаковку ваты и белый лифчик. ОЧЕНЬ надеюсь, что не свой.
— Ээ... , — мне стало интересно. — А откуда у вас все это... бабушка?
— Слушай, внучек, — последнее слово Прохорова язвительно выделила. — Я же не задавала тебе вопросов, когда ты притащил бессознательную девку, а потом что-то очень напоминающие оргию устроил со своими дружками?
— Да, вы плакат повесили, что я извращенец! — задыхаюсь от возмущения.
— Повесила, — спокойно соглашается невозмутимая старуха. — Но вопросов не задавала!
Мне нечего ответить. Одеваю лифчик, пихаю в него вату и, на всякий случай, сообщаю:
— Я не извращенец.
Прохорова только недоверчиво усмехнулась, доставая набор для макияжа
Из подъезда выходили под ручку, как закадычные подружки. Накрашенный, напомаженный, в женской одежде, я чувствовал себя не в своей тарелке.
— Куда так летишь, — шипела Прохорова. — Шагай медленно и морщься, как будто суставы болят и спину ломит. И не смотри в ту сторону! Медленно идем по двору — гуляем.
Приходилось прислушиваться к её советам. Напористая бабка еще в квартире почувствовала мою
