несколько минут прекратить свою работу, чтобы успокоить разбушевавшуюся плоть. Она садилась на высокий табурет и тихонько вдавливала затычки в свои дырочки. Подсунув руки под нагрудник фартука, она гладила соски, чтобы ускорить приближение оргазма, и мысленно молила Б-га, чтобы хозяйка не позвала её в эти минуты или не увидела, чем она занимается вместо работы.
Марго не очень заботилась о том, устала ли её рабыня, хочет ли она есть или пить, спала ли она ночью. Девица была полностью поглощена своими заботами, а именно — получить максимальное удовольствие. В этом она была неутомима и всё время придумывала что-то новенькое.
Она могла средь бела дня, накурившись дури, уволочь Катю в свою спальню и там часами с ней развлекаться. Но после этого госпожа отправляла измотанную до предела служанку ... вовсе не отдыхать, а заниматься уборкой, готовкой или какой-либо другой тяжелой работой. Сама же нежилась в постели, пока ей в голову не приходила очередная блажь.
Но самым страшным для Кати были дни, когда госпожа приводила в дом друзей, таких же бездельников и лоботрясов, как и сама она. Шумные пьяные оргии затягивались далеко за полночь. Девушку гоняли из комнаты в комнату, заставляя ублажать гостей, нередко били или подвергали откровенным пыткам. Служанка несколько раз теряла сознание, но не в меру разошедшиеся извращенцы, особенно дамы, быстро и умело приводили её в чувства, и всё начиналось сначала.
Один раз девушка даже попыталась покончить с собой, но кто-то в последний момент выхватил из её рук кухонный нож, а потом Марго, раздев невольницу догола и привязав к столбу в гостиной, исполосовала Катю плетью, при этом приговаривая, что только она будет решать, сколько служанке жить.
Два раза в день Катя спускалась в подвал, чтобы покормить невольницу. Та, заслышав её шаги, начинала ворочаться и тихо мычать. Служанка стаскивала с девушки мешок, раскупоривала рот и терпеливо кормила её. Нередко ей удавалось пронести в камеру кусочек яблока или груши, немного фруктовой воды. А однажды, когда Марго напилась до беспамятства и отрубилась в своей спальне на несколько часов, Катя стянула со стола недопитую бутылку вина и кое-какую закуску.
— Ты смелая девушка, — немного захмелев, сказала пленница, — Жаль, что мы не можем поговорить.
— Угу, — только и смогла промычать служанка, потрогав свой закупоренный ротик.
— Но мы что-нибудь придумаем, — не унималась невольница.
— Ум, — пожала плечами Катя, позвенев цепями.
Выходя в тот день из подвала, Катя впервые задумалась о побеге. Эта мысль не покидала её весь оставшийся вечер. Даже Марго заметила, что её служанка стала какой-то задумчивой и заторможенной.
— Эй, соска! — госпожа огрела девушку по щеке, — Ты че? О чем мечтаешь, сучка? А-ну, соси как следует! Я чуть не заснула!
— Да, госпожа, — встрепенулась Катя и принялась вылизывать промежность с удвоенной силой.
Госпожа отпустила служанку рано, но девушка почти всю ночь не могла сомкнуть глаз. Она обдумывала план побега.
— Но для этого необходимо разыскать ключи от кандалов своих и той девушки в подвале.
Найти ключи в бедламе, который царил в доме, было делом нелегким. К тому же, Марго была человеком непостоянным и могла бросить их в любое место, а потом попросту забыть, что нередко случалось даже с её собственными вещами. Но Катя не падала духом и сосредоточенно обдумывала детали, стараясь учесть любую неожиданность. Ведь теперь она была не одна, и самая маленькая ошибка могла стать роковой не только для неё самой, но и для той пленницы из подвала.
Но была одна трудность, разрешить которую Катя пока не могла. В первое посещение подвала, когда стащила с невольницы мешок, служанка увидела, как та истощена. От долгого лежания руки и ноги стали похожи на тонкие палки, обтянутые кожей. Кое-где от испражнений на теле образовались язвы. Ступни шелушились, и девушка
