каждую трещинку в палате, где я лежал. Я каждый раз требовал позвать врача, но желтозубый доктор пришел сам на 4-й день.
— Как самочувствие, больной?, — бодро осведомился он
— Хреново. Мне кто-нибудь скажет, наконец, что происходит?
... — Скажут. Все скажут. Но для начала давайте познакомимся. Меня зовут Аркадий Петрович. А Вас?
— Николай.
— А по батюшке?
— Павлович.
— Очень хорошо. Так что Вы хотели узнать?
— Где моя семья и что со мной случилось?
— Хм... Странно. Но я отвечу.
— Семьи, насколько мне известно, у Вас нет. А здесь Вы оказались после авиакатастрофы. Вертолет на остров Скалистый врезался в сопку почти сразу после взлета. Все погибли, а вот Вам, голубчик, повезло. Хотя мы уже и не надеялись Вас вернуть. 10 месяцев в коме — не шутка.
— Что-о?!, — услышанное не укладывалось в голове.
— Что есть, Николай Павлович. Что есть.
— Но я долетел до Скалистого! Я жил там! Где Света, Лена, Настя?! Что Вы мне голову морочите? Браконьеры! Там были браконьеры! Они стреляли в меня!
— Очень интересно, но я вынужден прервать нашу беседу. Я — нейрохирург. А о Вашей семье, и Вашей жизни на Скалистом Вам лучше поговорить с другим специалистом. Позже. Завтра. Договорились?
«Другой специалист» действительно появился на следующий день. Пожилой мужчина, представившийся, как «Иван Иванович — заведующий психо-нейрологическим отделением». Он дежурно осведомился о моем самочувствии и вкрадчивым голосом начал беседу:
— Николай Павлович, так Вы утверждаете, что катастрофы не было?
— Конечно не было! Я долетел до Скалистого!
— Я понял, не было... , — он задумался и начал что-то бормотать себе под нос, теребя свою жиденькую бородку, а потом продолжил: — Катастрофы не было. А что тогда было? Можете рассказать?
— Да конечно!
И я коротко поведал о всех событиях от моего появления на метеостанции до встречи с браконьерами. Интимные подробности, само собой, я опустил. Потом психиатр долго мучил меня расспросами о всяких подробностях. Просил подробно описать все здания на острове, внешний вид моей жены и приемных дочерей, природу острова, времена сеансов связи, «Петропавловск» и его матросов, Светиного бывшего мужа и все такое. Я подробно описывал, приводя Ивана Ивановича во все большее замешательство.
— Удивительно!, — сказал он вставая, когда все вопросы были исчерпаны, — Мне срочно нужно кое-что проверить. Увидимся завтра, Николай Павлович. Отдыхайте и набирайтесь сил. До свидания.
Но вновь я увидел Ивана Ивановича не завтра, а лишь через день. Он чуть не влетел в палату, находясь в каком-то лихорадочном возбуждении.
— Вы не поверите, но все подтвердилось!
— Что подтвердилось?
— Ваши описания и прочие подробности! Я запрашивал Ваше управление. Там все в точности так, как Вы описывали!
— Что подтверждает, что я там был!, — с легким торжеством ответил я
— Увы, мой друг! Но Ваш случай просто поразителен! Я советовался с коллегами из Москвы: с подобным никто ни разу не сталкивался! Скажите, Вы точно раньше не бывали на Скалистом?
— Да нет, конечно!
— Но Вы расспрашивали о нем кого-то? Что Вы о нем знали до того, как полетели туда?
— Ничего. Метеостанция на острове. Начальник — Светлана Сергеевна. И все.
— А Вы давно в управлении работаете? 15 лет, кажется?
— Да.
— Вот это многое и объясняет, голубчик.
— Что объясняет?!, — вспылил я
— Ну, давайте по-порядку... Что мы знаем точно? Что Вы впервые в жизни полетели на Скалистый, чтобы что-то там починить. Что Вы думали, что ничего не знали до этого об этом острове и его обитателях. Еще мы точно знаем, что вертолет потерпел катастрофу. И что Вы провели в коме здесь, в этой больнице, около 10 месяцев.
— Но...
— Не «но»! Это факты, Николай Павлович. ФАКТЫ! А теперь предположения. Вернее, оно всего одно. Я, наверняка, сильно огорчу Вас, если скажу, что Скалистый Вам, скажем так, приснился. Это был сон, но
