заставлял Луку иногда расслабляться, втягивая его во всякие авантюры, а в последнее время так и вовсе подсадил на услуги некоей элитной компании, предоставляющей эскорт-услуги с интимом высокого класса. Честно говоря, сопротивлялся Лука не долго, хотя первое время общение с проститутками немного претило его характеру, врожденной брезгливости и нравственным воззрениям. Тем не менее, девушки, которых Матвей отбирал для него лично, на проституток с первого взгляда не походили, к тому же действительно умели доставить любое удовольствие, а такого занятого человека как Лука деловой подход к интимной жизни весьма и весьма устраивал. Конечно, в офисе вся женская половина кадров просто глазами его пожирала, кто откровенно, а кто краснея и сконфуженно прячась за мониторами, но никаких интрижек на работе он себе никогда не позволял. Сплетни про него, само собой, ходили разные, но он о них и не знал бы, если бы Матвей иногда не развлекал его очередным выдуманным про него бредом, который он подслушивал наведываясь в офис старшего брата.
И вот Луке в последнее время вдруг начало казаться, что они оба настолько пресытились всеми этими девичьими прелестями, что уже скатились до полного свинства и разврата. Доступность практически всех знакомых ему женщин стала вызывать в нем стойкую неприязнь и вдобавок скуку. Тем не менее, развеивать этот миф, отдавшись поискам той единственной, которая воплотит в себе все его идеалы вроде наивности, искренности, чистоты и робости, он не собирался, потому что просто не обладал для этого свободным временем. Ему просто хотелось, чтобы противоположный пол хотя бы на время оставил его в покое. Он стал все реже соглашаться на предложения Матвея «немного развеяться», и это пару недель назад в итоге привело к разговору между братьями.
— Черт возьми, оказывается, в двадцать восемь мужики в нашей семье начинают стареть, дряхлеть и перестают интересоваться женщинами, — насмешливо заявил брат, растянувшись на диване и потягивая из стакана виски со льдом. Его длинные до подбородка светлые волнистые волосы рассыпались по мягкому обтянутому плотным шелком подлокотнику, на который он закинул голову, — Так ведь у меня времени осталось всего ничего! Надо гулять по-максимуму, пока молодой, а то вдруг мне тоже вскоре захочется переодеться в деловой костюм, шею удушить галстуком, в друзьях оставить только папиных друзей-стариканов и интересоваться только семейным бизнесом.
— Приличную одежу раздобыть тебе точно не помешало бы, — скучающе заметил Лука, доставая себе очередную сигарету, — Ходишь в какой-то хламиде.
— Епт, кто бы разбирался в модных прикидах! Ты знаешь, сколько я за эти джинсы отдал?
— Судя по количеству дыр, потертостей, пятен засохшей краски и торчащих во все стороны ниток — ты их в лучшем случае в сэконд-хэнде раздобыл в сезон больших скидок, а то и у какого-нибудь гастарбайтера умыкнул после тяжелого зимнего сезона.
— Иди ты к черту, зануда, — Матвей швырнул в брата подушку через стол и рассмеялся тому, как Лука поймал ее точным движением руки, — Лучше скажи, чем тебе мои девчонки не угодили, хренов ниндзя?
— Шлюхи твои девчонки, сколько бы они ни прикидывались милыми образованными девочками из хороших семей.
Матвей приподнял брови и даже сел на диване от удивления, смеривая брата наигранно уничижающим взглядом.
— Елки, мы за них кучу бабла платим. Конечно, это шлюхи! Кто же еще!
— Я не только про твоих, честно говоря, но и про всех окружающих, с кем я имею дело в последнее время. Они и бесплатно на все готовы, и меня от этого уже тошнит.
— Ах, вот в чем дело! В тебе проснулись охотничьи инстинкты предков! Хочешь завоевывать недоступных леди в честном бою или добиваться их плясками с бубном?
Луке уже порядком наскучила озабоченность младшего брата, поэтому он весьма снисходительно относился ко всем этим разговорам,
