Васильевича. А он забыл обо всём. Вскоре он не выдержал и стал кончать прямо на женщин, а те ловили струйки на лицо, в рот. Высосав член мэра досуха, Мадам стала облизывать лицо Клары, и незаметно облизывания перешли в поцелуи. Женщины сорвали одежду с себя и страстно начали ласкать тела. Мэр с интересом смотрел на них. А его дружок понемногу опять принимал боевое положение. И тут, когда друг уже стоял по стойке смирно, Пётр Васильевич приподнял Клару за бёдра и насадил себе на кол. Та стала прыгать на нём, а Мадам помогала, облизывая и целуя её груди. Клара начала кончать, громко стеная, тогда Мадам сняла её с Петра Васильевича и сама взгромоздилась на него. Клара, в это время, отдыхала рядом на мягком настиле. Прыгая на Петре Васильевиче, Мадам получила множество оргазмов, но мэр всё не кончал. Видимо, сказалось выпитое и уже полученный первый оргазм. Мадам, прыгая верхом на мэре, заметила его жену, но не нашла в себе сил слезть со столь сладкого коня. С трепетом ожидала она скандал, но Елена Ивановна, двадцати пяти лет особа, модельной внешности приникла губами к Кларе и та ей стала отвечать. Больше того, Клара, отдохнувшая, опрокинула Елену навзничь и стала сама ласкать её неистово. Отчего Елена задрожала, её соски вырвались вперёд, а лоно стало мокрёхонько. Заметив это, Клара легко просунула три пальца внутрь Елены, вырвав этим сладкий стон. Но этим дело не ограничилось — где три пальца — там и четыре, а потом и вся рука смогла пролезть в лоно Елены, так она была возбуждена. Голова её металась из стороны в сторону, руки сжимали свои груди, а изнутри рвался стон...Клара уже просунула всю свою узенькую, на удивление, кисть внутрь Елены и теперь двигала ею вперёд-назад, вызывая этим уже не стоны, а крики Елены. Мадам, получив, наконец, порцию спермы от мэра, с интересом наблюдала за этой парочкой, также как и мэр.А на сеновале было другое действо, две команды знакомились друг с другом, девчонки любились прямо вдесятером...Девчонки ещё больше подружились друг с другом. Они всё так же спали на сеновале, и в дождь, и зной. В прохладные ночи они согревались друг другом.Однажды, вышло так, что Зая задержалась утром в туалете, и не успела вовремя к завтраку. Мадам это заметила, и задержала трапезу на пятнадцать минут, ровно настолько опоздала Зая. — Так, я не спрашиваю причину опоздания, но полагаю, что она была уважительной. Ведь, если это не так, то я прямо не знаю, каким должно быть наказание! А если причина уважительна, то и наказание будет не сильным. Грета! — Мадам крикнула в пространство. — Аксессуары для наказания!Пришедшая горничная кивнула и куда-то убежала. Вернулась она уже переодетая в чёрную кожу, соблазнительно обтягивающую её красивое тело, ведя за собой рабочего сада, Колю, который нёс связку металлических приспособлений. Эти приспособления он последовательно подсоединил к креплениям на стене обеденного зала, так что получилось что-то вроде пыточной стены. Притихшие девочки, молча, смотрели на все эти приготовления. Коля поманил Заю рукой. Та покорно подошла и дала себя заковать за руки и за ноги к стене. Мадам что-то сделала на своём пульте, и из стены выехала Зая, прикованная к металлическим стержням, которые, в свою очередь, были прикреплены к каменным столбам стены. Получилось так, что и спина, и передняя часть тела Заи были открыты. Грета зашла за спину девочки и вытащила откуда-то многохвостную плётку. — Тихо! Всем смотреть! — сказала Мадам в ответ на раздавшийся общий вздох.Грета размахнулась и ударила по голой спине Заи. Зая вскрикнула, но тут же замолчала. И дальше, на каждый удар никто не дождался ни звука от неё. Двадцать ударов нанесла Грета по прекрасной спине девочки. Но, ни один удар ни рассёк кожу до крови, хотя и был болезнен. Кожа только покраснела. — Молодец! — только и сказала Мадам, когда экзекуция закончилась, — зайди после завтрака
