Вика опустила одеяло, открывая голую загорелую грудь. Подтянутые, выпуклые (что она считает своим суперплюсом), половинки грудок, как и все тело, по полной отжарены лучами солярия. Коричневатые соски вносят завершающий штрих в сексуальность ее бюста. Вика скидывает одеяло полностью и демонстрирует абсолютно голое тело. Раскинув на подушке роскошные черные волосы, выгибается как пантера, соблазнительно приподнимая левую ногу и приоткрывая раковинку влагалища. Любой бы мужик задрожал от такого вида женского лона — оно, словно магнит, поднимает мужскую суть, заливает ее металлом и тянет к себе. Зовущие зеленым светом глаза Вики ждут моей реакции. Ей нужен мой металл там, у меня снизу. Она успела снять трусики, пока я готовил ей утренний кофе и тосты. И вот, с подносом, я стою над ней в это ранее утро и смотрю на Викины прелести, великолепные и доступные. Доступные для меня. Эротична, сексапильна, эпична и страстеобильна, молодая и заводная — какие еще комплименты я могу набросать голой женщине в постели? Тем более, если она твоя жена?
— Твой завтрак, — объявляю я, и кладу поднос прямо на кровать. Вика ждала, что я не устою. Наброшусь и придавлю ее, как голодный, вышедший из леса в поисках человечины, зверь. Раскину в стороны ее длинные ноги, вгоню своим членом в мягкую, теплую дырочку и буду насиловать, жадно, страстно, не слыша ее кокетливые протесты и упования на то, что я опаздываю на работу. Ну и кончу ей на лобок, вовремя вытащив член, разряжаемый выстрелом спермы. Именно на лобок, так как Вика не хочет беременеть (сначала я должен сделать карьеру).
— Я опаздываю на работу, — мое второе объявление в это утро гасит ее блеск в глазах. Губки жены недовольно дергаются. Губки восхитительной формы налиты полнотой и чувственностью, как у кинозвезд. Как же я любил их ласкать. Вика знает, как она красива, и сейчас недовольна моим отказом. Ее влагалище остается незаполненным.
Как и вся наша семейная жизнь!
Она мысленно удивляется, почему ее муж, как хищник, не захотел ею насытиться. Ведь секса у нас не было уже месяц.
— Вика, мне действительно пора. Вечером корпоратив, будь, пожалуйста, собрана.
Я наклоняюсь, целую ее в щеку и убегаю. На работу. Еду в метро, так как на автомобиль — Викино требование, еще не заработал.
Я тружусь младшим архитектором в крупной строительной корпорации, уже третий год. Младшим, потому что дорисовываю, доделываю, дочерчиваю чужие проекты (эдакий подносчик карандашей) и, по расчетам моей жены, должен выбиться в люди. Но вот это самое выбивание пока затягивается.
— Почему так сложно? — спросил я однажды Вику, слушая очередные упреки — в том, что мне не хватает пробивных качеств, в том, что не умею зарабатывать столько, сколько ей надо для запросов нашей семьи и ее красоты.
— Сложно что? — переспросила она.
— Сложно быть твоим мужем?
— Потому что я выходила замуж за талантливого и перспективного, а живу с серым и бедным! — как отрезала, озвучила свой приговор она. Мы поженились сразу после института. Тогда я считался симпатичным и одаренным. Она приняла мои ухаживания, ответив взаимностью... И ребенка Вика не хотела в соответствии со своим приговором. Мне надоело вынимать член в момент оргазма и кончать ей на выбритый лобок. Надоел вид ее лобка. И уж тем более, надоели ее упреки.
Но надо отдать Вике должное, она продолжала в меня верить. Так ведут себя игроки, которые постоянно проигрывают, но готовы поднимать ставки, чтобы отыграться. М-да, Вика точно была игроком. А кем же был в ее игре я?
Вхожу в офис корпорации, в набитые утренней суетой коридоры. Сотрудники мечутся, хотят пораньше закончить дела, ибо вечером все приглашены на бал, посвященный Дню корпорации. Бал проводится ежегодно под эгидой председателя правления Павла Петровича Градова, основателя и собственника бизнеса. Да, это — масштабная на столичном строительном рынке фигура.
