и позволяла разводить их не более, чем на ширину плеч. Тонкая шея была закована в черный металлический ошейник.
Миновав городские ворота, повозка устремилась по пыльной дороге на Север, пристроившись к шедшему в этом же направлении каравану. Никто ни у кого ничего не спрашивал, никуда не заглядывал. Просто несколько повозок, вытянувшись в одну, похожую на змею, линию, следовали в одном направлении.
— Эй, красотка! — позвал Эву рыжий парень, — Ты там не скучаешь? А то мы можем неплохо повеселиться.
— Нет, милый! — игриво ответила рабыня, — Только попробуй сунуться ко мне. Хозяин мигом тебе твой чирышек отсечет.
— Оставь её, — буркнул напарник, — Она такая смелая, потому что у Господина в милости. А когда в ней отпадет надобность, даже ты не позаришься на то, что останется от этой смуглянки.
К полудню стало припекать. Повозки заметно замедлили ход, а вскоре ... и вовсе остановились. Вдоль каравана проскакали несколько всадников во главе с молодым офицером.
— Кого-то ищут, — задумчиво сказал толстяк, — Гвардейцы.
— Ты думаешь? — усомнился длинный.
— Или случилось чего, — добавил его приятель, — Вон, гляди. В повозку полезли.
Вскоре и к их возку подъехал офицер и зычным голосом гаркнул:
— Кто такие? Куда едете?
— Крестьяне мы, — растягивая слова, ответил толстяк, — В городе были. Зерно продали. Кое-что для хозяйства прикупили. Сейчас домой возвращаемся, господин офицер.
— А это кто? — гвардеец ткнул кнутовищем в повозку.
— Это наша девка, — принялся объяснять рыжий, — С собой взяли. Ну, там еду приготовить, бельишко постирать. А может и ночью согреть.
Офицер подъехал поближе и приподнял полог.
— Что-то мне твоя рожа знакома, — сказал он, присматриваясь к рабыне.
— Всё может быть, — снова встрял толстый, — Наш староста её недавно из города привез. Уж больно она ему понравилась.
— Ладно, — офицер стегнул лошадь и ускакал догонять своих.
Караван медленно тронулся дальше. Эва с облегчением выдохнула. Она узнала молодого офицера. Если бы этот бравый парень распознал в ней ту, которая обчистила его карманы, плохо бы пришлось девушке. Не помог бы ни Милард, ни, тем более, её попутчики.
Вечерело. Караван готовился к ночлегу. Повозки поставили в круг, а лошадей распрягли и отправили пастись на луг под присмотром одного из караванциков. Разложили костры и начали готовить еду.
Эва сноровисто нарезала овощи и забросила в уже закипавший котелок, потом занялась мясом. Рыжий парень с кошачьей улыбкой наблюдал, как она хозяйничает, даже губы облизал. Вскоре воздух наполнился всевозможными ароматами от приготовленной пищи. Путники садились ужинать.
Ночь окутала лагерь. Долговязый парень и толстяк завалились в повозку, а Эва, усевшись на землю возле костра, лениво ковыряла палкой угли. Всё было тихо, только в сухой траве шуршали жуки.
Из черноты леса донесся тихий протяжный свист. Эва медленно подняла голову. Большие зоркие глаза девушки выхватили в кромешной темноте две фигуры, которые бесшумно скользнули под ближайшую повозку. Раздался тихий хлопок, и охранник, стоявший неподалеку, медленно опустился на землю.
— Путь свободен, — прошептал мужской голос.
Стараясь не звенеть цепями, девушка юркнула в траву, и вскоре всю троицу поглотил лес.
— Зачем нужно было убивать? — Эва остановилась, чтобы перевести дух.
— Не шуми, — буркнул высокий худощавый мужчина, — К утру очухается.
— Ладно. Тим, снимай цепи, — девушка протянула ему скованные руки.
Парень помоложе ловкими привычными движениями выдавил из браслетов и ошейника заклепки. Эва растерла запястья. Отойдя за толстое дерево, она скинула с себя платье и надела принесенную товарищами одежду: кожаные штаны, просторную рубаху и узкие замшевые сапожки.
— Надоело мне до смерти это рабское тряпьё, — проворчала девушка, отбрасывая в сторону свою прежнюю одежду.
— Так ведь
