сбросили с обрыва, даже не сняв цепей. Двух несчастных, совсем выбившихся из сил, стражники затащили в чащу, сняли оковы и, крепко привязав к толстому дереву и заткнув рты, оставили умирать.
За всё время пути в колонне произошли изменения. Какая-то рыжая девица заявила, что она — ... теперь главная среди рабынь, и все остальные должны ей подчиняться. Для верности она на одном из привалов отобрала у более слабой девушки её пайку. Стража не вмешивалась, а Ури только обрадовался, что у него появилась добровольная помощница. Подойдя к ней, он громко заявил, что все невольницы должны слушаться эту рыжую девку.
Та, выпятив свою и без того огромную грудь, с наглой усмешкой окинула всех злым холодным взглядом. Тут же к ней присоединились две крепкие рабыни. Нагло посмеиваясь, они потребовали и к себе «уважения», на что «Рыжая» атаманша согласно закивала, сообразив, что в этой ситуации ей одной власть не удержать.
— Кто такие? — путь преградил высокий человек в начищенном до блеска нагруднике, поверх которого была надета перевязь с коротким мечом, болтавшимся на боку, как сума у попрошайки.
— Слуги Миларда, — бойко ответил старший, — Открывай!
— А, это ты, Ури, — протянул офицер охраны, — Хороший улов у тебя? Может, поделишься? А то мои ребята совсем засиделись на этих стенах.
— Спроси у хозяина, — нагло ответил старший стражник, — Может, и бросит тебе какую-нибудь потасканную девку!
— Ладно, проходи, — угрюмо ответил человек в нагруднике под общий хохот подчиненных.
Ворота распахнулись, и девушки, еле волоча ноги от усталости и голода, вошли в город. Закрываясь, ворота снова заскрежетали. У соседки Ильмы вырвался тихий стон, полный горя. Она повернулась к ней и прошептала:
— Вот и всё. Теперь нам отсюда только одна дорога — в преисподнею.
Принцесса не решилась спросить, откуда такая осведомленность у этой молоденькой деревенской девушки. Но та, будто прочитав её мысли, с уверенностью продолжила:
— Мою старшую сестру похитил этот зверь. А брат пошел её искать. Нанялся на службу к Миларду и всё видел собственными глазами. Он сбежал от господина и пришел в нашу деревню, чтобы рассказать о тех издевательствах, которые видел в доме хозяина. Подбивал поднять бунт, но кто-то донес на него, и Вика схватили и увели в город. Так и пропал он за этими стенами.
— Да-а, — протянула пленница, шедшая сзади, — О нашем будущем Хозяине ходят невеселые слухи.
Из окон высовывались любопытные горожане, рассматривая скорбную процессию. Кое-кто из мужчин не удержался, чтобы не отпустить в адрес измученных девушек колкость, касавшуюся их неприглядного вида и незавидной судьбы. Женщины же напротив, украдкой вытирали навернувшиеся слезы и шептали слова сожаления. У многих из них были уведены в замок Миларда дочери, сестры, подруги. Что творилось за высокой оградой, они толком не знали, но слухи ходили самые неутешительные.
Снова остановка. На этот раз — перед огромными коваными воротами. Караван достиг цели — замка их будущего Господина и Повелителя, жестокого и беспощадного.
Ильма посмотрела по сторонам и тяжело вздохнула. Высокие каменные стены давили на неё всей своей массой. Черный мох, покрывавший огромные булыжники, из которых была выложена ограда, источал смрад. Словно само Солнце отвернулось от этого страшного дома, считая ниже своего достоинства отдавать его стенам хотя бы маленькую частицу своего тепла. Вокруг стояла такая могильная тишина, что чудилось: сейчас поднимется пласт земли, и из могил встанут замученные жертвы обитателя замка и потянут рабынь за собой.
Ури мучительно долго разговаривал с привратником, который по какой-то причине не желал отпирать ворота и пускать колонну во двор. Слов девушки не слышали, но по интонации говоривших мужчин могли догадаться, что идет ожесточенный спор, и кто победит, оставалось неясным.
На улице поднялся ветер,
