профессионалкой в минете, уж очень любит это дело Юрий Николаевич. А ещё мне неожиданно понравился анальный секс. Особенно когда Упырь или я сама при этом ласкали клитор. На немного болезненные, но в целом приятные ощущения, накладывалось удовольствие от такой стимуляции и возможно, ещё большей остроты добавляло осознание моей порочности и полной принадлежности ему. Видимо во мне, давно сидела блядь, которая до поры до времени дремала под спутывающими её оковами морали и воспитания. Упырь её вытащил на свет, разбудил своими настойчивыми губами и руками, своими сводящими с ума ласками. Вот она, любуйтесь, шлюха-Света, жадная до секса, готовая по первому требованию бритоголового раздвинуть ножки! А может это настоящая страсть, вспыхнувшая между нами? Быстро вспыхнула, быстро погаснет. Эта мысль отозвалась чем-то болезненным в душе. Дура-дура, какая же я дура! Я кажется... Да, ну, на фиг, просто я ебаться люблю.
...
Через три недели в нашем клубе моделей. Ха-ха, «моделей», появилась новая девушка. Яркая, и такая красивая, что захватывает дух. У меня уж точно захватило, как только её увидела, будто весь воздух из легких выпустили. Впрочем, на мой вкус многовато в ней нарочитой сексуальности на грани, а может за гранью вульгарности — слишком большая грудь, слишком пухлые губы, слишком глубокий вырез, слишком короткий подол платья. Роковая красавица, одним словом. Впрочем, мужики на это ведутся. Новая «курица» для Юрия Николаевича, теперь то он от меня точно отстанет. Чего реветь тогда хочется? И не просто реветь — волком выть. А ещё повыдёргивать её красные патлы, да оставить пару шрамов от своих когтей на её улыбающихся, упырю, щёчках. Бритоголовый лыбится в ответ, оглядывая зорким взглядом, её, выставленные на показ, прелести. Ему бы пару царапин тоже не помешали, раз уж выдрать, из его бритой башки, ничего не получится. То отчаяние, то злость, охватывают меня. Ревность — так вот ты какая, сжигающая, разъедающая, отравляющая всё внутри. Ирина Николаевна увидев эту картину, их явного, обоюдного, сексуального интереса, победоносно улыбается, смотря на меня. Не сметь, реветь Светик! Не сметь! Не сметь смотреть вслед удаляющейся парочке! Не сметь!..
Следующие два дня, Упырь больше мне не звонил. Я металась на своей дневной работе, как тигрица в клетке. Идущие потоком клиенты бесили неимоверно и так хотелось на них наорать, послать куда подальше, выставить за дверь. Давно заученный текст застревал в горле, грозя вырваться, не то рыданиями, не то безобразной руганью. На Рому, самого безобидного, всё же не выдержала, наорала. Он посмотрел, так удивленно и так несмело, что мне сразу стало стыдно. Хотелось — плакать, бросаться на стены, на людей... Но приходилось улыбаться, на работе — улыбаться, дома тоже улыбаться, поскольку там и без моих ревнивых страданий хватало слёз и боли. Аж скулы стало сводить от постоянной улыбки. Держи себя в руках, Светик! Нельзя! Подумаешь, любовная трагедия!
На третий день позвонила Ирина Николаева.
— Светлана, Юрий Николаевич, несколько занят!
Мерзкий холодок по всему телу.
— Подъезжай сегодня вечером в клуб, есть работа для тебя.
Еду...
Улыбаюсь, улыбаюсь, улыбаюсь... Только вот Ленку трудно обмануть, у неё такая сочувствующая гримаса. Упыря слава богу нигде не видно.
— Светлана, тут тобой уже давно один человек интересуется. Сегодня поедешь с ним. Везёт же тебе на клиентов!
Что-то внутри меня протестует, встает на дыбы, змеи наверно очнулись — шипят, а я надеялась, что сдохли, за два дня. Нет, живы и помнят своего хозяина, принадлежат ему полностью. Они не представляют, как можно быть с кем-то другим, как можно позволить прикоснуться к себе чужим рукам. Дура, дура, какая же я дура! Эти чувства уже никак нельзя списать на — «просто ебаться люблю». Да — люблю, да — обожаю, но только — с ним. Упырь проклятый! Ирина Николаевна злорадно наблюдает за сменой
