натянул штаны и уселся на пол, привалившись к стене. Порывшись в бездонных карманах, он достал оттуда грязную вонючую тряпку, пропахшую человеческими испражнениями, и поднес её ко рту рабыни. Та замотала головой, но Кларо, схватив девушку за подбородок, разжал ей зубы и запихал кляп, перевязав его ремнем.
— Я не дам тебе кусаться и орать, милашка, — проскрипел уродец, — И ты подчинишься мне.
Притянув рабыню к себе, он запустил руку в промежность. Ливия не могла свести ноги вместе из-за распорки, и Кларо мог пользоваться её телом без усилий. Не обращая внимания на стоны девушки, он затолкал свои короткие узловатые пальцы в щелку и начал двигать ими, имитируя половой акт, одновременно большим пальцем нажимая на бугорок наслаждения, предательски вынырнувший из своего укрытия и увеличившийся в размере.
Ливия закрыла глаза и постаралась отключиться от реальности. Она представила себе, что находится в спальне Горна, и он ласкает её. Но внезапно тягучая боль вывела рабыню из мечтательного состояния. Кларо, заметив, что его пленница притихла, сжал клитор пальцами с такой силой, что у бедной невольницы слезы выступили на глазах.
— О своём сопляке думала? — ухмыляясь, сказал Кларо, — Нет, милая. Теперь я — твой хозяин, и думать ты будешь только обо мне.
С этими словами он схватил полушария грудей и сильно потянул. Наслаждаясь страданиями рабыни, уродец кончил прямо в штаны. Темное пятно быстро проявилось на его паху. Выругавшись и отвесив рабыне сильную оплеуху, урод неуклюже поднялся на ноги и вышел из камеры, захватив с собой свечу. Всё вокруг снова погрузилось в кромешный мрак.
Ливия повалилась на бок. Боль в промежности постепенно стихала, но разгоралась другая, более сильная боль — унижения и безысходности. Девушка завыла, как раненая волчица, подняв глаза к небу. Она вновь молила Богов об избавлении, но с каждым разом осознавала, что её молитвы не доходят до них.
И снова она услышала песенку. Ту самую, которую пела с подружками в юности:
Он веселый и смешной,
Беззаботный, озорной.
... Я к его груди прильну,
Потому что я люблю!
КРАЖА ДОРНЫ
Подготовка к штурму замка Лазара шла вяло, что очень нервировало Горна и Кулла. В один из дней Гант, вернувшись из города, торжественно объявил, что «короли» хотят лично встретиться с юношей.
— Будь очень осторожен в выражениях, — напутствовал бандит, — Этим ребятам нет никакого дела до твоих проблем. При графе ли, без него ли, им живется всегда одинаково вольготно. Они никому ничего не платят. Скорее, платят им за относительное спокойствие.
— Какова их реальная власть? — спросил Горн.
— О-о! — усмехнулся Гант, — Сразу видно, что ты не разбираешься в иерархии трущоб. Они всесильны. С ними не ссорятся даже городские правители. А иногда не отказываются от их помощи. За плату, конечно.
— А где обычно проходят такие встречи? — спросил в свою очередь Кулл.
— На старой арене. Это в северной части города. Там раньше был Цирк, устраивались гладиаторские бои. После Великой Резни Амфитеатр сгорел, но каменные катакомбы, в которых содержали бойцовских рабов, сохранились. Место жуткое, но «короли» предпочитают именно его для своих сборищ. Посторонний человек там просто потеряется.
— И за каждым камнем может сидеть убийца, — вставил Кулл.
— Я пойду туда, — решительно ответил Горн, — В конце концов, ругаться я с ними не собираюсь. Согласятся — хорошо. Откажут в помощи — их дело, я в обиде не буду.
— Но ты можешь просто оттуда не вернуться, — предупредил его Гант, — Провожатого нет, а заплутать в лабиринте — раз плюнуть.
— Господин, — послышался робкий голос Медеи.
— Ты почему здесь? — строго спросил девушку Кулл, — Иди к служанкам. Здесь мужчины решают свои дела.
— Погоди, — остановил его юноша, — Говори, Ми. Мы тебя слушаем.
— Господин, — тихо начала маленькая негритянка, переминаясь с ноги на ногу, —
