черный плащ.
— Кота в мешке предлагаешь! — раздались недовольные возгласы.
Управитель скинул с головы невольницы капюшон, и все увидели миловидное смуглое личико. Негр сразу узнал свою возлюбленную и подался вперед, но Горн придержал его рукой.
— Ваши предложения, — прокричал торгаш.
Толпа смолкла. Тогда он сдернул плащ, который с мягким шелестом упал на доски помоста. Но и этот эффектный жест не произвел на публику впечатления.
— Начнем с пяти монет серебром, — предложил продавец.
— Беру, — «мавр» поднял руку вверх.
— Шесть, — послышалось сбоку.
Кулл повернул голову, но соперника разглядеть не смог. Привстав на стременах, он снова поднял руку и зычным басом гаркнул:
— Семь серебряных.
— Не торопись, — прошептал Горн, — Здесь что-то не так. Помни, о чем мы договаривались.
— Да, хозяин, — негр опустил голову.
— Итак, — засуетился управляющий, — Семь монет серебром! Кто больше?
— Десять! — донеслось из толпы.
На этот раз Кулл увидел человека, перебившего цену. Это был пожилой поджарый мужчина, одетый в черную длинную тунику служителя храма. На голове у него красовалась плоская шляна с ровными широкими полями. В руках поблескивали жемчужные четки.
— Золотой! — вдруг крикнул Горн, метнув быстрый взгляд на распорядителя торгов.
— Ого! — обрадовался тот, — Молодой человек понимает в рабынях.
— Два, — ответил священник, — Два золотых. Последняя цена.
— Тогда я беру за пять, — спокойно произнес Кулл.
— Зачем она тебе, людоед? — послышалось из толпы, — Даже на закуску не сгодится!
— Что ты сказал? — взревел негр, но Горн вовремя схватил его за плечо.
— Он нарочно ищет ссоры. Еще не понял?
Тем временем управляющий отбивал третий удар молотком. Цена «мавра» оказалась последней. Гигант спрыгнул с лошади и подошел к помосту.
— Сними с неё кандалы и освободи руки, — приказал он, протягивая деньги.
Смуглое личико Ми побелело от страха. Она не узнала Кулла и теперь тряслась, как осиновый лист. Большие черные глаза её наполнились слезами, а губы задрожали. Управляющий выкатил на негра глаза и бестолково заморгал.
— Уважаемый, — заикаясь, наконец, выдавил он, — Это уж Ваше дело. Я ничем помочь не могу. Извините.
— Я могу, — раздался низкий голос Примуса, — Забирай свою девку и иди в мою кузню.
Кулл подхватил Ми, как пушинку, на руки и понес через проход, образовавшийся в толпе. Водрузив её на холку жеребца, он вытащил из седельной сумки плащ и укутал девушку так, что открытыми остались только глаза и нос.
— В кузницу! — пробасил «мавр», вскакивая в седло.
ПОХИЩЕНИЕ
Примус, как обещал, снял с девушки оковы и ошейник, что заняло часа два. Заклепки оказались толстыми, и кузнец работал очень осторожно, всё время сокрушаясь, зачем было так крепко забивать браслеты. Потом Горн повез Кулла к продавцу одежды, где Ми долго выбирала себе платья и обувь.
— Мне кажется, — сокрушался негр, — Что девочка еще не поверила в то, что я — это я. Она до сих пор дрожит, когда я смотрю на неё.
— Ничего, — пытался успокоить его Горн, — Приедем домой, и Ливия быстро успокоит твою подругу.
К своему дому они подъехали, когда город погружался в сумерки. Чем ближе они подходили, тем серьезнее становилось лицо юноши. Его удивляло, что свет в доме горел, а дверь никто не открывал. Это не было похоже на Ливию.
— Может, заснула в ожидании нас, — предположил Кулл, помогая Ми слезть с лошади.
— Может быть, может быть, — задумчиво произнес Горн, положив руку на рукоять меча, — На всякий случай я войду первым, а вы следуйте за мной.
То, что они увидели, повергло их в шок. Мебель была поломана или перевернута вверх дном, шкафы распахнуты, а их содержимое в беспорядке валялось на полу. Кое-где были видны пятна крови, над которыми кружились мухи. Но дом был пуст. Ливия исчезла.
Горн и Кулл обшарили все закоулки, но никого не нашли.
— Сюда, скорее! —
