ноги надевали мешочек?
— Я считаю, — Таня погладила девушку по бедру, — Что твои ножки в мешочке выглядят еще сексуальнее. Я не права?
— Да, госпожа, — согласилась девушка, укладываясь на кровать.
Таня достала из кармана брюк два тонких ремня и мешок из латекса и принялась за дело. Вскоре, щиколотки рабыни были крепко стянуты ремнем и «обуты» в мешок. Вторым ремнем госпожа связала колени. Улегшись рядом, она положила рабыню головой себе на грудь и расправила тряпки, разложив их у неё на груди. Взяв в руки больший кусок, Таня, скомкав его край, начала аккуратно, не спеша, засовывать в открытый рот рабыни, расправляя его так, чтобы материя заполнила весь рот, но, при этом, не проникала в глотку и вызывала рвотный рефлекс. Делала она это мастерски, и скоро почти весь кляп был заправлен, а из раскрытого ротика торчал только его небольшой кончик.
Госпожа уложила его спереди и, придерживая пальцами, стала завязывать рот длинной полоской материи, которую принесла с собой. Эта полоска была узкой с одного конца и заканчивалась большим треугольником с другого. Узкая часть проскользнула за зубы, исключая возможность вытолкнуть затычку языком. По мере заматывания рта полоска расширялась, и последний слой полностью закрыл всю нижнюю часть лица рабыни от носа до подбородка, спускаясь вниз милым треугольничком.
Госпожа ... завязала эту ленту сзади на два надежных узла и расправила платок.
— Удобно, рабыня? — спросила она, погладив девушку по завязанному ротику.
— М-м-м! — закивала головой Алина.
Развернув девушку лицом к себе, Татьяна поцеловала её в ротик, потом медленно расстегнула платьице и принялась нежно гладить грудь девушки, теребя сосок и лаская складку под чашей. Алина тихо застонала и подалась навстречу ласкам госпожи, подставляя вторую грудь.
Госпожа приняла предложение любовницы, расстегнула платье до пупка и обеими руками начала поглаживать уплотнившиеся нруди рабыни. Нащупав ремень, стягивавший колени, Таня ловко распустила его, дав возможность девушке чуть развести ноги, просунула ладонь и начала несильно давить на затычки.
Алина, ощутив дополнительное возбуждение, забилась в руках своей хозяйки, тихо постанывая и сопя от удовольствия. Чем ласки Тани становились активнее, тем громче мычала и стонала девушка. И вот он — тот самый пик наслаждения! Рабыня затряслась и застонала так громко, что госпожа даже опешила, но действий своих не прекратила, доведя любовницу до изнеможения, сама при этом получив порцию наслаждения.
Оставив в покое подуставшую пленницу, она пересела на стул, стоявший рядом с кроватью, расстегнула брюки и, расставив ноги, запустила руку в трусики, наблюдая, как рабыня мычит и бьётся в своих путах. Счастливо улыбаясь, она довела себя до высшей точки и кончила, сопроводив оргазм долгим стоном.
Был уже поздний вечер, когда подруги переместились в спальню. Таня освободила Алине только ноги, заковав их в кандалы. Ротик девушки по-прежнему был туго завязан, и Алина могла лишь тихонько мычать и мотать головой. Встав на колени перед своей госпожой, она терлась носиком о промежность, вдыхая аромат тела Тани, смешанный с солоноватым запахом смазки, пропитавшей тонкие шелковые трусики.
— Ты счастлива, моя рабыня? — Татьяна привлекла её к себе и погладила по голове.
— Угу, — кивнула Алина.
— Согласна жить со мной?
— Угу, — рабыня еще сильнее прижалась к низу живота завязанным ртом.
— Значит, решено, — с облегчением вздохнула Таня, — Я сделаю тебе регистрацию, помогу подготовиться в институт. А там видно будет. И я знаю одно: мы будем счастливы.
— Угу, — снова мотнула головой Алина, посмотрев на подругу мокрыми от счастливых слез глазами.
Карина
Тина открыла глаза. Со вчерашнего вечера ничего не изменилось: та же клетка, та же комната. Эльвира еще спала, безмятежно раскинувшись на постели. Ночью она здорово
