Первые недели жизни с мужем адмиралом-подводником выбили Люську из привычной колеи. Привыкшая к шумной круговерти тыловой жизни, она никак не могла приспособиться к новой роли жены подводника. У нового мужа хотя и была адмиральская зарплата и персональная машина, но не было в руках мощных материальных рычагов тыловика. Раньше Люське стоило только свистнуть, и военторговские «шавки», покорно виляя хвостами, чуть ли не в зубах, мигом доставляли требуемое. Да и весь жизненный уклад у подводников был иным. Если в тылу почти все тем и занимались, что хапали, то у подводников все было наоборот: те проматывали имеемое, мало думая о завтрашнем дне. Их жены жили в постоянном страхе за жизнь мужей. Ведь сколько лодок бесследно исчезало в морской пучине, забирая с собой целые экипажи. Аварии на лодках тоже были нередки. Их служба была рискованной, словно хождение по лезвию бритвы. А жены, как правило, бедовые девахи, устав от постоянного страха, вдруг бросались в омут бесшабашного разгула, действуя по известному русскому принципу: «Пей! Гуляй! Однова живем!»...
Однажды началось большое флотское учение, и Люськин адмирал тоже ушел в море. На прощание он шворил ее всю ночь, чтобы не заскучала, и Люська стала дрожать за его судьбу. Но вскоре ее мандраж прервал телефонный звонок.
— Людмила Константиновна? Это жена заместителя вашего мужа Виктория Леонидовна.
— Слушаю вас.
— У нас тут девишник замышляется. Не хотите ли принять в нем участие?
— Где и когда?
— Сегодня. В 21—00 на моей даче.
— Буду, — коротко бросила Люська, а сама подумала: «Быстро же вы организовались. Еще кильватерный след от лодок не успел растаять, а вы уже сообразили... «. Но любопытство взяло верх, и она решила поехать. В назначенное время за адмиральшей прикатила все та же черная «Волга». Широкоплечий шофер услужливо открыл дверцу и помог даме сесть на заднее сидение.
— Куда едем? — повернулся он.
— На дачу Загорских...
Люська сначала поглядывала на широкую спину шофера, затем на мелькавшее в зеркале заднего вида симпатичное, волевое лицо мужчины. У калитки дачи он мягко притормозил, вышел из машины, открыл дверцу и галантно проводил ее к двухэтажному коттеджу, осторожно ведя под руку.
— Я буду в гараже. Когда потребуюсь, звоните, — козырнул он и тут же удалился.
«А он ничего. Симпатичный и культурный мужичок. Чувствуется школа Николая. Надо к нему присмотреться», — подумала адмиральша и нажала на кнопку звонка в двери. Дверь открыла пышнотелая, лет сорока, дама с пикантной родинкой на щеке.
— О! Людмила Константиновна! Вы такая красавица! — закудахтала подводница, пропуская Люську в прихожую. Помогая ей снять плащ, она вдруг притянула к себе Люську и крепко, по-мужски, поцеловала в пунцовые губки.
— Что вы, Виктория Леонидовна?! Я ж не мальчик, — пыталась отстраниться от нее Люська.
— Тем лучше, радость моя. Кому, как не женщине лучше знать, чего хочется чуткому женскому сердцу, — пела дама, а сама нагло елозила ладонями по заманчивой Люськиной груди. Люська хотела повернуться и тут же уйти, но сразу же передумала, решив узнать, что же за мероприятие затевается в стенах этого дома, коль ее так интимно встречают.
В большом зале оказалось десять молодых, красиво и модно одетых женщин. Одного взгляда опытной Люське было достаточно, чтобы определить, что среди них у нее соперницы нет. Здесь собрался эскадренный бомонд: жены высокопоставленных офицеров штаба эскадры и командиров лодок. Они сначала не обратили внимания на вошедших, лихо отплясывая под рев магнитофона модный твист. У стены стоял хорошо накрытый стол, ломившийся от деликатесных закусок автономного пайка и моря спиртного. На центре стола стоял большой, украшенный всяческими кулинарными прибамбасами и цифрой 35 шикарный торт.
— А у нас дорогая гостья! Людмила Константиновна, жена Николая Ивановича. Прошу любить и жаловать! —
