палка больно впилась в уголки рта.
Таня остановилась и шумно выдохнула. Перерыв.
***
Так прошло полгода. За это время Таня участвовала в нескольких заездах, и после каждого её, еле живую, уносил на руках Антон. А ночью, когда девушка приходила в себя, они занимались любовью. В эти часы девушка была самой счастливой на свете. Её любовник был аккуратен и нежен. Его грубые натруженные руки осторожно ласкали её кожу, его немного суховатые губы согревали её возбужденную плоть. В эти минуты Тане совсем не хотелось думать о том, что с рассветом её снова запрягут в тележку и будут гонять по дорожкам, нещадно избивая кнутом и понукая громкими криками.
Погода с каждым днем всё ухудшалась, но дрессировщица с упорством барсука заставляла «кобылу» бегать по дорожке, не обращая внимания на грязь и промозглый ветер. После каждой тренировки Таня не могла пошевелиться, а её спина, избитая в кровь, гудела, как неисправная трансформаторная будка. Но утром Анна упрямо гнала девушку по кругу, увеличивая темп и усиливая удары хлыстом.
Однажды, когда на улице неожиданно пошел мокрый снег, и тренировку пришлось отложить, Таня услышала, как её дрессировщица спорила с госпожой Инессой.
... — Мне кажется, дорогая, — говорила Инесса, — Что потенциал кобылки иссяк. Пора подыскать ей замену.
— Я так не думаю, милая, — возражала Анна, — Лошадка может еще раз выступить на предстоящих гонках.
— А если она проиграет? — настороженно спросила женщина.
— Ну-у, — дрессировщица сделала паузу, но потом продолжила, — Загнанных лошадей пристреливают.
— Хорошо, договорились, — в голосе Инессы послышались нотки раздражения и недовольства, — Но я не люблю проигрывать.
— Я тоже, — с усмешкой ответила Анна, — Тем более, на кону сумма весьма внушительная.
— И соперники у нас будут сильные, — напомнила Инесса.
Когда шаги стихли, в загон, крадучись, пробрался Антон и уселся в углу на охапку сена. Приложив палец к губам, он распаковал Тане рот и привлек её к себе. Девушка приникла к груди приятеля и затихла.
— Плохи наши дела, Танюшка, — грустно сказал Антон, — Тебя эта гадина загонит до смерти, а если проиграешь, но умудришься остаться живой, она тебя забьет до смерти железным прутом, как это не раз делала с другими девушками.
— Что же нам делать, Антоша? — девушка подняла голову и посмотрела на своего любовника, — Я уже на пределе. А при такой погоде вообще свалюсь еще на старте.
— Гонки будут через неделю, — задумчиво произнес Антон, — Я постараюсь что-нибудь придумать.
Снова вернув затычку на место и затянув ремешок, он вышел из закутка. Уже стоя в дверях, мужчина повернулся и пару минут смотрел на девушку, бормоча что-то себе под нос. Таня смотрела на своего любовника, и слезы сами застилали её глаза. Оставшись одна, она уткнулась лицом в подстилку и дала волю чувствам, разрыдавшись во весь голос.
Ехали дольше обычного. Дорога была гладкой, из чего Таня поняла, что прицеп, где она сидела, везут в другое незнакомое место. Антон включил маленький калорифер, и девушке не было холодно. Лежа на мягком коврике, заботливо постеленным Ликой, она дремала, успокаивая нервы и настраиваясь на предстоящую гонку.
— Я должна выиграть, — мысленно твердила девушка, — Я должна доказать этим гадинам, что еще не выдохлась. Я должна! Должна!
На старт вышли шесть экипажей. Таня внимательно рассмотрела своих соперниц. Рослые крепкие девки. С такими состязаться будет трудно. Пока судья-информатор представлял участниц забега, «лошадь», стоявшая справа, отставила в сторону ногу и лягнула Таню в бок. Её возница, сердито рыкнув, дернула поводья, но плетью не огрела. Соседка слева зло захрапела, но Таня вовремя прикрылась, подняв ногу, и удар прошел по касательной.
— Итак, уважаемые господа! — зычно произнес информатор, — Пятнадцать кругов!
Девушка похолодела от ужаса. Раньше она бегала не более
