тебе попробую, а ты скажешь правильно или нет?
— Давай. — согласился я после секундного раздумья.
Риткины ручки стянули с меня трусы. Она присела перед качающимся членом, обхватив ствол двумя пальцами:
— Какой он у тебя...
Губы коснулись головки. Сначала Ритка просто целовала ее со всех сторон, заставив член выпрямиться и раздуться. Потом при каждом поцелуе понемногу начала всасывать головку. В конце концов она запихнула ее в рот целиком и замерла, ощупывая языком изнутри. Я чуть не кончил. Потом выпустила:
— Большой... Еле влезает. Федь, я сейчас глубже попробую, только ты не толкай, я сама.
— Ага.
Ритка снова наделась ртом на член и попыталась заглотить его поглубже. Я не удержался и чуть-чуть подтолкнул ее голову. Ритка замерла, подняв на меня ставшие круглыми глаза.
— Все нормально, Рит, теперь соси...
Ритка старалась как могла. И губами, и языком. Я держал ее голову и неторопливо двигал членом во рту, иногда подсказывая:
— Сильнее сожми... ага... Рит, про язык не забывай! Зубы! Осторожнее...
Минут через пять она вполне освоилась с половым органом в губах. Я осторожно — первый раз все-таки — трахал ее в рот, Ритка причмокивала и даже успевала перебирать пальцами мошонку.
— Рит... а кончать мне куда? — выдернул я член ближе к концу. — На грудь или в рот можно?
— Уфф... — выдохнула Ритка освободившимся ртом. — Не знаю. На грудь не надо — отмывать негде. А в рот — почему Ирка не захотела? Что тут страшного?
— Не знаю... Может вкус не нравится...
— Ладно. — решилась Ритка — Давай в рот. Хоть узнаю как оно на вкус.
Член снова оказался между губ, немедленно сомкнувшихся вокруг ствола. Я принялся трахать Риткин рот, про себя отмечая, что с ней ничуть не хуже чем с Иркой. А иногда, когда я осознавал, что член находится во рту собственной сестры, захлестывающее меня возбуждение едва не разрывало половой орган. Напоследок я загнал головку Ритке куда-то за щеку и с облегчением излился туда. Она сделала несколько судорожных глотательных движений. Я вытащил член. Ритка еще несколько раз сглотнула:
— Я и не думала, что из тебя выльется столько... — пробормотала она, вытирая губы. — Ну как, Федь, у меня получилось?
— А полный рот тебе ни о чем не говорит?
— Это-то понятно... А в сравнении с Иркой?
— Рит, ты даже лучше!
— Ох, Федь... — она села на землю, привалившись спиной к стенке. — А ведь и правда... я тоже... все трусы мокрые. Попробуй...
Она бесстыдно задрала ночнушку и приложила мою руку себе между ног. Под мокрыми трусиками прощупывались выделяющиеся губки.
— Я так не засну... Федь, постой немножечко, посмотри чтобы никто не появился. Только отвернись...
Я успел заметить, как она сунула ладошку в трусики. Потом честно смотрел в другую сторону, слушая за спиной ее сбивчивое дыхание, учащающееся с каждым мгновением и закончившееся долгим расслабленным выдохом. Я повернулся. Ритка сидела, закатив глаза. Рука в трусиках между расставленных ног подрагивала. Я помог ей подняться.
— Рит... А ты завтра тоже у пацанов сосать будешь?
— Нет наверное... Я их все-таки плохо еще знаю.
— А у меня?
Она обернулась, обняла и поцеловала в губы. По настоящему, с языком, долго. Я ощутил непонятный привкус, через секунду сообразив, что это моя собственная сперма.
— Федь, ну что ты спрашиваешь? — наконец отпустила она меня — Конечно буду.
Она приоткрыла дверь и разговоры пришлось прекратить. Теперь главное — попасть в кровать никого не разбудив.
Утром на пляже я начал ловить себя на мысли, что этот самый пляж уже успел надоесть. Все время одно и то же — то лежи, то бултыхайся. Немного скрашивало это однообразие мельтешение мамы и тети Люды в купальниках, но после вчерашнего и это не особенно впечатляло. Разве что навело меня на размышления о том, что на взрослых женщин почему-то смотреть намного интереснее, чем на тех же Ритку с Иркой. Даже при том что они для меня
