1
Младший лейтенант Алексей Крылатов — новоиспеченный советский летчик-ас, мог переиграть многих летчиков Люфтваффе, сбить всего за 4 месяца 10 самолётов — не каждому дано. Попав в свой полк в апреле 1941 года — в среду уже признанных орденоносных истребителей он был принят как-то по-особенному тепло, как будто этот долговязый паренек с единственным кубиком в петлице прошел в ними уже не одну войну. Из пополнения подобным образом приняли только его одного, по какому-то неведомому чувству что начнется война (а она когда-нибудь должна начаться) — то этот молодой даст фору многим из них.
Война действительно не заставила себя долго ждать, и когда 22 июня 1941 года всех летчиков подняли по боевой тревоге, и в небе уже виднелись полчища мрачно ползущих по небу бомбардировщиков–молодой ас показал себя как нельзя хорошо. В первом бою выпустив весь боекомплект в резво отстреливающийся бомбардировщик Хенкейль, наблюдая с неподражаемой победной улыбкой за пикирующим горящим шаром, Крылатов возвращался на аэродром в состоянии поднесенном.
Их полк сражался в Прибалтике, затем защищал воздушное пространство над Ленинградом, и в этом Аду под облаками и проявил себя молодой ас. После 10-го сбитого его наградили орденом Ленина, пропечатали в газетах, его совсем молодое отретушированное лицо смотрело на жителей Ленинграда с выражением говорящим: не бойтесь товарищи, пока мы в небе–будут гореть немцы ярким пламенем.
Новым асом быстро заинтересовались и немецкие истребители, которым поднадоело сбивать менее удачливых коллег Крылатова, составлявших большую часть летного состава ВВС РККА. Немцы не заставили себя долго ждать, с их боевыми счетами, у многих перевалившими за 20 сбитых у Крылатова не было шансов. Во время своего 108-го боевого вылета в ноябре 1941 года, Крылатов с остатками эскадрильи в составе 3-х МиГов вылетел на прикрытие бомбардировщиков Пе-2. Что мог один решивший прикрыть товарищей летчик против 4-х мессершмидтов с зелеными сердцами на фюзеляже, половина из которых сбила не один десяток таких как он. Крылатов, вступивший в бой с двойкой мессеров все таки сбил одного из них, однако второй сбил его, и выпрыгивая из горящего МиГа, он был в легком шоке от нового чувства—теперь он проиграл.
Приземляясь в заснеженный лес, и отстегивая парашют, он все таки был рад что остался жив, в отличии от сбитого им немца, чей самолет взорвался ещё в воздухе. Надо было идти на таран, как Кирсанов–размышлял сбитый летчик, вспоминая до этого непонятный поступок покойного боевого товарища, сбившего в своем последнем бою два самолета, второй из которых–своим самолетом. Но Кирсанов был мертв, а он остался жив, однако непонятно было что же делать теперь–на земле. В какой стороне фронт? На Севере или на Востоке? Сколько идти? Где я вообще? Отлетели километров 70, не больше, значит надо топать к передовой. Однако в те дни на этом участке фронта никакой передовой в помине не было, войска отступили, и бои велись севернее. Летели на прикрытие бомбардировщиков к какой-то дамбе, одну пэшку и его самого сбили немцы, наши вроде повернули обратно.
Кое-как брёл по заснеженному лесу угрюмого вида человек в кожаной куртке, летном шлеме, с пистолетом в руке и надеющийся на скорую развязку своей истории.
Почти двое суток без сна и отдыха он шел по лесу, и когда уже начал верить в то что из этого лесного океана выбраться нереально–уже начал подумывать о том чтобы избавить себя от мучений путём нажатия на спуск приставленного к виску пистолета, однако мысли навеянные холодной снежной погодой и ноющим от голода желудком–были развеяны внезапным малознакомым потрескивающим звуком–очень похожим на мотоциклетный двигатель. Пройдя ещё несколько сотен метров он вышел к укатанной лесной дороге, с многочисленными следами проехавшего здесь транспорта. Крылатова радовал хотя бы тот факт что он вышел к
